Был хмурый вторник, мне не хотелось вылезать из-под теплого одеяла. Возможно, людей, родившихся, к примеру, весной, с утра будят теплый луч солнца в окне, шелест новоявленных зеленых листьев и теплого ветра… А меня в ноябре разбудила яркая вспышка света: в комнату зашла мама и громко щелкнула по выключателю. И вот я вижу черную холодную дыру за распахнутыми шторами и люстру, отражающуюся в окне.

– Доброе утро! Вставай, лежебока, сегодня твой день, – веселым голосом сообщила мне мама.

– По-моему, каждый день в этой жизни – не мой! – буркнула я, зарываясь с головой под одеяло. Что ж дома так холодно-то?

– Не выдумывай! – возмутилась мама.

– Слушай, мамочка, – глухо проговорила я из-под одеяла, – ты ведь мне еще не сделала подарок? А я выбрала! Можно не пойду сегодня в школу? Это было бы лучшее, что можно мне подарить, – внеплановый выходной."

"– Не выдумывай! – повторила мама и сорвала с меня одеяло. О, нет! – Неужели тебе не хочется прийти нарядной в школу, услышать поздравления и приятные слова от школьных товарищей?

Я от внезапного холода поджала ноги.

– Ну, ага! Ты в какое время вообще живешь? Как ты себе это представляешь? Что я, как Николай Басков в блестящем пиджаке, пройдусь в классе по рядам и соберу букеты цветов с одноклассников?

– Опять ты ерничаешь, – вздохнула мама. – И в кого ты у нас такая ядовитая? Давай, умывайся и к столу. Я сварила кофе и приготовила праздничный завтрак.

Зайдя на кухню с полотенцем на голове, я обнаружила на столе свежеиспеченные блинчики, политые джемом. На самом верхнем из них – зажженная свечка.

– Оригинально, – хмыкнула я.

– Вечером поставлю торт с восемнадцатью свечами. Еще отец звонил, обещался зайти… У него там для тебя подарки.

Мое празднование дня рождения на даче, которое я планировала на субботу, накрылось медным тазом. Из всех приглашенных осталась одна Оля с музыкалки. Ничего не имею против нее, но сидеть на нашей даче вдвоем в картонных праздничных колпачках мне не хотелось. С Маринкой я поссорилась, Сашка уехал на свои сборы… С Колей я тоже не общалась. Сказать, что брат меня подставил, – это ничего не сказать. Позже Колька объяснился, что Кораблев оказался слишком заносчивым и брат не сдержался. Бил он Антона один, хотя на встречу пришел с другом, который стоял в стороне. Да уж, «поговорили по душам», нечего сказать. Мне теперь всю эту кашу расхлебывай. На Кольку я до сих пор была очень зла. Но родственников, как говорится, не выбирают. Зря мы только с Сашкой дачу драили. Мама еще потом пошутила, что я героиня старого анекдота: «Гости не придут, а я как дурак с мытой шеей».

Я отхлебнула горячий крепкий кофе.

– Отец спрашивал меня как-то, что тебе подарить, – продолжила мама. – Я вспомнила, что ты хотела блендер.