Мысль о его виновности не могла не посетить мою голову – теперь ведь он полноправный наследник состояния. Но Василия Максимовича даже не было здесь в ночь убийства, он уже несколько дней находился в Пскове.

* * *Натали вскоре уснула, я же и надеяться не могла, что сомкну глаза в ближайшее время. Так что, благо еще не переодевалась ко сну, я вышла в холл на втором этаже, пустой сейчас, и упрямо ждала, что полицейские найдут хоть что-то полезное.

Примерно через полчаса ожиданий мимо арки прошел Севастьянов, а за ним следом, договаривая что-то на ходу, – Кошкин. Слушали его внимательно, кивали, и я неожиданно порадовалась за своего «протеже»: похоже, начальник и правда выделил смышленого урядника среди остальных. Однако Севастьянов вскоре скрылся за одной из дверей, а я негромко окликнула урядника.

– Вы шли бы спать, Лидия Гавриловна, мы долго еще провозимся, – посоветовал он.

Но я не слушала.

– Нашли что-нибудь? – Я увлекла его за собою в темный холл – не нужно бы, чтобы другие заметили слишком тесное наше общение.

У меня были опасения, что Кошкин пересмотрел уже условия нашего договора и передумал делиться со мной новостями. Он действительно с некоторой неохотой, но все же ответил:

– В прачечной нашли пару мотков веревки. Такой же точно, которой потерпевшую… в смысле Елизавету Тихоновну, и задушили.

– Вы уверены, что это именно та веревка?

Тот кивнул не раздумывая:

– Плетение такое же, кроме того, нитки немного синим подкрашены. Та самая.

– То есть убийца был в этой прачечной?

– Не исключено.

И правда – с чего я взяла, что о ночных прогулках Эйвазовой знали только мы с Натали? Кто-то вполне мог увидеть ход за картиной, когда он бывал открыт – случайно или после слежки за Лизаветой, – и спуститься за ней, уже имея дурной умысел. Внизу взять веревку и тайком проводить ее до самой избы. Однажды мы с Натали уже проделали это: Лизавета нас заметила далеко не сразу. Кто знает, стала ли она после этого осторожней?

И потом, ее могли провожать не тайком, а вполне открыто.

– Думаете, что это кто-то из обитателей дома? – спросила после раздумий я.

– Возможно, – снова ушел от ответа Кошкин и нахмурился. Наверное, решил, что и так уже сказал слишком много.

Я же, не замечая его недовольства, прошла еще дальше вглубь холла и села на софу, жестом приглашая его устроиться рядом. Говорить я собиралась долго и обстоятельно:

– В ушах у… потерпевшей не было серег, а на пальцах колец, хотя она их носила, я знаю. Но едва ли это какие-то посторонние разбойники напали с целью ограбления, раз вы говорите, что убийца взял веревку в прачечной, так?"

"Я подняла глаза на Кошкина, который все еще не решился присесть и смотрел на меня испытующе.

– Севастьянов как раз склоняется к версии с ограблением, – возразил он.