вернулась к себе и, как ни в чем не бывало, легла спать.

По словам капитана, несмотря на то что М. всячески отрицает причастность к убийству, улики против нее несомненны.

Нашим читателям остается лишь пожелать, чтобы суд, который состоится в самом ближайшем времени, приговорил убийцу к смерти, как она того заслуживает.

Дневник Патрика

30 июля 1854 года"

"Я опоздал.

Господь милосердный, спаси мою душу, но я опоздал. Я так спешил… я сделал заготовку. Она помогла бы… А теперь не уверен.

Брианна погибла.

Моя маленькая нежная Брианна погибла! Из-за него.

Ради чего мне жить?

Ради мести.

Теперь я знаю, как поступить.

Друг мой Кэвин!

Я знаю, что тревожу тебя в твоем горестном уединении, но боль, испытываемая мною, дает мне право говорить. Ты винишь себя в случившемся, но, поверь, я не вижу за тобой вины. Не ты вложил нож в руки М., и не ты направил ее ненависть против Брианны.

Ты говорил мне, что лучше бы умер сам, и я неосторожно воскликнул, что ты прав, что так было бы и вправду лучше, но теперь жалею о тех словах.

Ты любил мою сестру. Ты был бы ей хорошим мужем. Но Господь постановил иначе.

Кэвин, твое затворничество не вернет тебе Брианну, как не вернет душевный покой.

Мне же снова нужна твоя помощь.

Речь пойдет о моей матушке, которую случившееся потрясло так, что она полностью утратила всякое понимание реальности. Кэвин, я не знаю, как мне поступить! Доктора, все, кого я приглашал, рекомендуют отправить матушку в лечебницу. Но я не смею обречь ее на подобное.

Пожалуйста, приезжай.

Твой друг Джордж.Дневник Эвелины Фицжеральд

1 сентября 1854 года

Я пишу. Я пишу. Я пишу слова.

Буковки.

Музыка.

Руки красные. Перчатки. Красиво.

Трам-пам-ти-ди-дам… Трам-пам-ти-ди-дам… Трам-пам-ти-ди-дам…

Дневник Патрика

1 сентября 1854 года

Я не помню последних недель.

Мои руки разодраны. Нос сломан, как если бы я дрался с кем-то. Одежда в грязи и воняет. Мне не знакомо место, в котором я оказался, но уродливого вида женщина уверяет, что я снял у нее комнаты. Где я? И что я делал?

У меня дюжина новых пластин. Я обнаружил их у постели. И каждая рождена камерой. Вот она, цела и невредима, ни царапины, ни пылинки. Ее единственный глаз смотрит на меня в ожидании новой жертвы.

Что я наделал?

Я ведь собирался поступить иначе. Я просто обезумел.

Это потому, что Брианна умерла! Из-за Бигсби, из-за Джорджа с его легкомысленностью.

Им я должен отомстить, а не этим несчастным, попавшимся под руку.

На дагерротипах лишь женщины. Двенадцать темноволосых узколицых дурных копий единственного любимого мною лица. Я пытался спасти ее? Но камера не воскресит мертвеца. Тогда что? Стирал любое напоминание о ней? Нет. Я не понимаю себя, но остановлю свое безумие.

Сегодня же я приведу себя в порядок, отпишусь мистеру Н. и улажу дела, а затем отправлюсь в поместье.