Ее, разумеется, берегли, реставрировали, когда находили или прикапливали для этого важного дела деньги, но она все равно скрипела, вспоминая былое, покашливала, жаловалась, но любила их всех и исправно служила.

С деньгами в семье Невских всегда было скромно, работали все, и дедуля с бабулей, до последнего, сколько могли, пока уж совсем сил не стало. Пока папа был жив, он старался изо всех сил заработать, обеспечить семью, даже машину купил – «Форд» – хоть и подержанный «Фордик», зато настоящей, родной сборки. Тоже раритет.

А после папиной смерти как-то сразу тяжко стало, и они приняли решение сдать квартиру.

Плакали всей семьей, прямо ходили и плакали несколько дней подряд – сначала один не удержится, а за ним все остальные. Вроде успокоятся, друг друга поуговаривают, ободрят: «Все, все, куда ж деваться, ничего», и опять кто-то да пустит слезу. Но деваться и на самом деле было некуда – перевезли свой самый ценный антиквариат в «Поляны», обустроились там как-то, благо дом капитальный, тоже от прадеда доставшийся, но уже по линии бабушки Веры. Так и жили несколько лет.

Три года назад Клавдия нежданно-негаданно вдруг начала прилично зарабатывать, и семья, посовещавшись, решила, что девочке надо жить в Москве, у нее там теперь много работы, она часто допоздна задерживается, и добираться оттуда к ее авторам – тем, что в Подмосковье, – проще, да и пора ей жить отдельно.

Но столкнулись с одной проблемой – необходимостью хотя бы косметического ремонта квартиры после жильцов. Марк помог, дал денег, и не на какой-то условный и легонький ремонт а-ля помыли-побелили, а на серьезный, добротный и качественный.

Когда все было готово, Клавдию перевезли туда вместе с раритетной мебелью.

Вот и жалуются теперь «старички», поскрипывая, что нет им покоя.

– Да что такое?! – рассердилась Клавдия. – Что меня пробило-то, остановиться никак не могу! – И приказала себе: – Всё, Клавдия Андреевна, хватит воспоминаний. Закончили.

Недовольно вздохнув, она быстро покидала в сумку косметичку, телефон и маленький зонтик, подхватила портфель с бумагами и поспешила на выход.

Клавдия запирала дверь, когда услышала, что кто-то неторопливо поднимается по лестнице у нее за спиной.

Защелкнув второй, верхний, вечно немного заедавший, замок, она повернулась на звук шагов, заранее улыбаясь, намереваясь поздороваться – жили тут все дружно, – и обескураженно уставилась на человека, которого увидела, распахнув глаза от удивления.

– У вас очень необычный цвет глаз, – сказала женщина. – Поразительного оттенка, такая насыщенная зелень, прямо малахит. Очень загадочно и необыкновенно. – И поздоровалась: – Здравствуйте, Клавдия.

– Здравствуйте, мадам Карно, – растерянно ответила Клава.