– Здравствуйте, – поздоровалась она в ответ и тут же спросила: – Как вы себя чувствуете?

– Если не считать затекшей руки и шеи, немного замерзших ног, то отлично, – сообщил он, в последний момент вспомнив постоянные бабушкины наставления и поэтому промолчав про необходимость справить малую нужду.

Все-таки он не совсем уж безнадежен и частенько «забывает» про такт из вредности или чтобы поразвлечься.

– А как ваша голова?

– Не болит! – Он приподнялся и сел рядом с ней.

– Так должно быть? Это нормально? Приступ прошел? – заинтересованно выпытывала Клавдия.

– А не было приступа, – радостно улыбнулся Марк. – Он уже готов был начаться, а потом непонятным образом все прошло.

– А так уже бывало?

– Нет. – В предрассветных сумерках ее лицо казалось очень светлым, с размытыми, нечеткими контурами, а глаза странными, темными. Марк спросил тоном преподавателя: – И я очень хотел бы узнать, как вам это удалось? Вы применили какую-то методику? Гипноз?

– Да никакой методики и гипноза! – легко рассмеялась она. – Недавно прочла несколько книг по так называемому целебному дыханию «пранаяма», испробовала на себе кое-что и пока нахожусь под сильным впечатлением. Вот и вам тут немного подсказала правильный ритм и задержку дыхания, и вам помогло. А так… – Она замолчала, посмотрела задумчиво на черноту западного горизонта, не сдающейся рассвету ночи, посидела в молчании недолго и снова повернулась к нему: – Это мое тайное место. Вернее, было нашим с папой. Теперь вот только мое.

– А папа ушел? – снова забыв о такте, прямолинейно спросил Марк.

– Да, – кивнула она, – совсем ушел. Из жизни. Умер пять лет назад.

Марк промолчал, не видя смысла в пустых словах соболезнования, которого не испытываешь, поскольку не был знаком с человеком.

– В этом лесу, – справившись с эмоциями, поспешно заговорила Клавдия, – недалеко отсюда, когда я была маленькая, был потрясающий малинник. В нем росла такая вкусная, сладкая-пресладкая и очень пахучая малина. Мы приезжали сюда собирать ее всей семьей. Сюда многие за ней приезжали. Однажды – мне было лет пять – я увидела птицу с поврежденным крылом. Такую гордую птицу, которая, испугавшись людей, постаралась убраться подальше, а я решила, что надо непременно ей помочь. Она убегала, подпрыгивая и помогая себе здоровым крылом, а я лезла за ней через кусты, а папа за мной, чтобы я не потерялась. Так мы и выбрались втроем из леса на этот уступ. Он же, видите, выдается вперед и нависает над рекой. Высоко, метров пятнадцать будет. Мыс такой получился. Мы его с папой назвали «Мыс Птичье крыло».

– А что стало с птицей? – спросил Марк.

– Папа ее как-то так хитро поймал, накинув свою куртку. Деваться же ей было некуда, разве кинуться камнем вниз.