– Вас зацепило?!

– Нет, не зацепило, – достаточно спокойно ответила она, сама сильно поразившись своему странному спокойствию.

– Ну… – громко выругался мужик русско-народной экспрессивной лексикой, и вдруг извинился: – Простите, дамочка, но ведь… – И повторил матом все, что уже сказал об этом джипе, а потом с негодованием спросил у Клавдии: – А разве нет?

– Полностью с вами солидарна.

– Да достали они уже, мажоры эти дебильные!

И тут она сообразила, что это охранник из будки, что он видел, как на нее чуть не наехали, и прибежал сюда на помощь. А охранник, словно услышав ее мысли, принялся успокаивать и заверять:

– Вы не переживайте, девушка! У нас тут камеры везде, все зафиксировали, и номера его видно, как родные.

Он выскочил на тротуар, посмотрел в ту сторону, куда умчался внедорожник, и вдруг радостно потряс кулаками:

– А вон он доездился, придурок, до столба! Припечатался с дури-то! Надо полицию вызвать, протокол они составят и ваши показания возьмут. Как положено. А вы в суд с ними, пусть заплатят!

– Мне сейчас некогда, я потом дам показания.

– Ну, что вы, дамочка, – попенял охранник, – так нельзя, он вас чуть не убил, а вы потом… Как так?

– Я сделаю это вечером, – заверила его Клавдия и предложила: – Я сейчас вам оставлю свои данные, да вы их и так знаете, я у вас тут постоянным гостем записана.

– Знаю, профессора Светлова родня, – кивнул охранник.

– Вот вы полицию и известите, – распорядилась Клава каким-то таким тоном, что охранник спорить не рискнул и свое возмущение придержал при себе, только кивнул, соглашаясь.

Клавдия не стала смотреть, куда там врезался этот джип – не будет она смотреть и думать об этом не будет. Если это ее попугать хотели ребята мадам Карно, то пусть хоть поперемрут там оба или поодиночке, сколько там их у нее насобиралось.

Но что-то подсказывало ей, что этот бешеный автомобиль не имеет к француженке ровно никакого отношения. Да зачем, с чего? И глупо получается, не логично ни разу – знать Клавдия ничего не знает, документы не нашла, с чего бы ее давить?

А раз так, то она подумает об этом потом. И подумает, и пожалуется Марку, и потребует справедливого возмездия за то, что ее и малыша так страшно испугали. Но это будет потом.

Почему-то происшествие настолько разозлило Клавдию, придав ей какой-то холодной злости, что захотелось немедленно разобраться с французской мадам и послать ту как можно дальше. И так послать, чтобы у той никогда даже мысли не возникало о Клавдии Невской.

Сумка лежала там, где она ее положила. И альбом с тружениками моря остался нетронутым. С замиранием сердца Клавдия приподняла альбом… и увидела простую дешевую папку серого неприметного цвета из твердой, такой кондовой, пластмассы с резинками-держателями на углах.