Не могла отчего-то Клава им рассказать про них с Марком, сама не понимала почему, может, потому что между ними все так и осталось не выясненным? Бог знает, какой-то такой заклин с ней случился.

Впрочем, никто особо и не настаивал – нет, так нет. И на самом деле, какая разница – ребенок-то наш.

Так, отвлеклась. Продолжим.

Утром завтракали всей семьей – Клавдию собирали, словно она отправлялась в командировку за тридевять земель, а не в поселок в тридцати километрах от «Полян». Она все посмеивалась, а бабуля совала ей пирожки в сумку – перекусить, день-то долгий, рабочий, когда еще нормально пообедаешь, а тут чаек, пирожок…

Стоп!"

"Пирожки! Ну, конечно! Как она могла забыть?!

Это все Марк виноват! Да потому что… Виноват, короче, и все!

С ним она еще разберется, а вот с делом!

Итак, пирожки. До пирожков Вера Михайловна попросила Клавдию отвезти в Москву ее старинный фотоальбом.

– Это для Киры, – поясняла бабуля, – моей одногруппницы, ты ее помнишь?

– Ну ба, ты спросила, – упрекнула ее Клавдия.

– Да, – согласилась та, – тебе было лет пять, когда Кира приходила к нам в гости. В молодости-то мы с ней крепко дружили, но потом, как водится, у каждой своя жизнь… Ну не важно. Кира решила что-то там устроить вроде встречи одногруппников, тех, кто еще живы, у нас же есть очень выдающиеся ребята. Теперь, уже дедушки и бабушки, конечно…

Альбом надо было передать той самой Кире. Большой, пузатый альбом в потертой кожаной обложке, в центре которой красовалась репродукция картины про героические будни советских рабочих на каком-то морском промысловом предприятии, где среди бухт с сетями, коробами для улова, громоздящимися на пирсе, с прикайтованным к нему рыболоведческим баркасом беседовали о чем-то работница в кожаной куртке, строгой юбке и сапогах, с красным платком на голове, повязанном по-пролетарски назад и, видимо, бригадир в брезентовом плаще и кирзачах. Из серии трудовые будни.

Альбом категорически не желал помещаться в портфеле, значительно превышая его габаритами. И мама предложила сначала полиэтиленовый пакет, но бабуля возразила, что это не эстетично, и принесла декоративную льняную сумку с толстыми веревочными ручками несколько пляжного вида. Лариса Вадимовна указала на этот пляжный дизайн, дамы спорили, а Клавдия, уже почти катастрофически опаздывавшая на нужную электричку, просто торопливо затолкала альбом в сумку.

Бабуля спешным порядком сунула туда же в сумку пакет с пирожками, Клавдия уж и спорить не стала – бегом, бегом!

Сумка! Вот точно же сумка!

Куда она потом делась-то?

– Вспоминай, вспоминай! – подбадривала себя Клава.

Так. Когда она приехала к Смирнову, совершенно определенно сумка была при ней, Клавдия еще накинула ее веревочные ручки на ручку портфеля, так оказалось удобней нести.