Казино начинало работу с девяти, при отсутствии посетителей за игорными столами дежурили по одному крупье по одному часу. И когда Максим приезжал, Дина неизменно оказывалась в зале.

Домин с чашкой кофе и сигаретой садился за столик напротив покерного стола, и они начинали играть в игру «Я не смотрю на тебя». Он знал, что она наблюдает за ним из-под длинных, опущенных ресниц, а сам Домин, лишь только Дина поднимала глаза, равнодушно отводил взгляд и со скучающим видом следил за крупье, бросающим шарик на рулетке.

Это и злило его больше всего. Разве то, что он предложил, не было честнее и порядочнее, чем если бы он сводил ее пару раз в ресторан, напел о большой и светлой любви, а потом она все равно оказалась бы в его доме в его постели? Тогда к чему эти пошлые условности и обязательства?

А под утро, ворочаясь с боку на бок, он уже думал, что может и стоило блефонуть, поиграться в любовь, а там бы он быстро остыл к девчонке, Домин в себе не сомневался. Чем недоступнее цель, тем быстрее наступает пресыщение, это он знал точно.

Он бы легко ее оставил, и тогда его б уж точно не касалось, как она справляется со своими переживаниями. Нет же, решил поиграть в благородство. Теперь она ни за что не поверит, вздумай Макс сунуться к ней со своими внезапно вспыхнувшими чувствами. И правильно сделает.

Никаких чувств, конечно же, не было. Было желание, даже, скорее, сумасшествие, наваждение на грани одержимости, но к чувствам, по крайней мере к тем, которые ждет от него Дина, это не имело никакого отношения. Классический случай запретного плода, Домину самому противно было, неужто он так примитивен?

Облегчения такие мысли не приносили. К Лане он теперь и вовсе заезжал на несколько минут, молча ложил на стол деньги и расстегивал джинсы. Она смотрела обиженно, с укором в глазах, но Домину было все равно, не он выбирал ей профессию.

Долго так продолжаться не могло, а избавиться от наваждения способ был один, Домин знал наверняка. Его не раз подмывало взять Дину за руку, просто вывести из зала и усадить в машину, но в то, что она послушно с ним поедет, Домину верилось слабо, а насильником он точно не был. Все должно быть по обоюдному согласию. И тогда она быстро ему наскучит, и наступит долгожданное освобождение.

Он несколько раз даже возвращался в «Рояль» к шести утра, а затем стоял и смотрел на свернувшуюся калачиком в углу дивана спящую девушку. Однажды она распустила свой хвост и в обрамлении копны волос смотрелась так беззащитно, что Домин не удержался, подошел, сел рядом на корточки и просидел так не меньше получаса. А потом, приехав домой, понял, что этому безумию пора положить конец.

В помощники он выбрал Ворона, Плоского и Кадра, предварительно отправив Тимура в столицу.