— Сидорыч мне позвонил… Это сторож наш… Я не знал, когда вы приедете… — Он протянул мне пухлую ладонь. — Авросимов Федор Николаевич, председатель ЖЭКа.

— Долин Александр Сергеевич, — представился я.

— Знаю-знаю-знаю, — протараторил он. — Мне звонили от самого Рустама Алиевича насчет вас…

Мы снова поднялись на площадку.

— Печать, видите-ли… — вздохнул я, указывая на бумажку.

— Моя-моя-моя вина! — уверил меня Федор Николаевич, который, видимо, в минуты волнения, всегда повторял трижды первые слова произносимой тирады. — Печать давно следовало снять… Но…

Он вздохнул и, зажмурившись, сорвал бумажку.

Показал рукой на замочную скважину: открывай, дескать. Я вставил ключ, повернул два раза. Мы вошли. В прихожей было сумрачно, Авросимов щелкнул выключателем и сразу стали видны следы царившего в квартире беспорядка. На полу валялись какие-то бумажки. Вешалка была сорвана и висела на одном гвозде, а кроме нее — ни в прихожей, ни в двух комнатах, ни в кухне предметов обстановки не было. Если не считать газовой плиты, ванны и унитаза.

— Хозяева переехали что ли? — спросил я.

— Хозяин! — поправил меня председатель ЖЭКа и вздохнул: — Переехал… с конфискацией… А ведь какой хороший человек был, Всеволод Еремеевич…

— Почему — был? — удивился я.

 — Разве он получил высшую меру?

— Сплюньте-сплюньте-сплюньте! — в своеобычной манере откликнулся Авросимов.

— Тогда через какое-то время он вернется…

— Сюда не вернется, — твердо сказал Федор Николаевич. — Квартира тоже была конфискована и передана отделу жилкоммунхоза города.

— Понятно… — пробормотал я. — У прежнего жильца никаких долгов по коммунальным платежам не осталось?

— Нет-нет-нет, Всеволод Еремеевич, был очень аккуратным жильцом, все жировки оплачивал своевременно… Вы когда намерены переезжать?

— Да хоть завтра, — сказал я.

 — Мне в общем перевозить-то нечего, все мое вожу с собой.

— Так-так-так, — как дятел простучал председатель ЖЭКа. — Кое-какой мебелью мы вам поможем… Не обессудьте, что ее будет немного…

— Спасибо!.. Я буду вам за это что-нибудь должен?..

— Ну, что вы! — всплеснул ручонками Авросимов. — Если уж сам Рустам Алиевич о вас замолвил словечко…

— Ну тогда тем более — спасибо!

— Я сейчас Ваньку пришлю, нашего слесаря, — сказал Федор Николаевич.

 — Он воду откроет, принесет ключ от газовой трубы… Ну и проверит, как и что… Мы же все перекрыли, во избежание…

— Хорошо, — кивнул я.

Топоча, словно слон, по паркету, он выскочил из квартиры, и я остался один. Обошел пустые комнаты, со следами мебели на полу. Подошел к лоджии, выглянул в окно на улицу, с которой минут десять назад, не больше, разглядывал окна этого дома, не зная, какие из них — мои.