И на помощь позвать некого. Я сказал принцессе и её слугам не беспокоить нас ни при каких обстоятельствах в течении часа. Рассчитывать теперь можно было только на себя. И тут началось самое ужасное.

Прорываясь сквозь паралич, но всё равно не позволяя пошевелиться, от всей поверхности кожи к голове начали поступать сигналы ужасной, обжигающей боли, словно меня облепили и сжирали живьем тысячи насекомых. Захотелось вырваться, сбежать из собственноручно устроенной камеры пыток, но тело позволяло лишь немного шевелить пальцами рук."

"Я поймал на себе полный ужаса и непонимания, что происходит, взгляд Линь Сюли.

Она силилась крикнуть, но едва могла поверхностно дышать. И оказалось, что эта ужасная боль, лишь начало. В горячий воде жжение от едкого состава лишь усиливалось, достигая просто невыносимых болезненных ощущений, от которых у меня перед глазами поплыли черные пятна. Перебирая одними ещё слушающимися меня пальцами, я добрался «крабиками» по своим ногам к безвольно висящим плетями, рукам девушки, вцепился пальцами в её ладони, скрестил пальцы, чтобы не выпустить их из рук и открыл духовное пространство. В нем боль почти исчезла. Я тут же вышел назад  из спасительного убежища и выдавил из себя, чтобы и Сюли открыла духовное пространство и начала культивировать. И в этот момент, девушка всем видом показала, что не может этого сделать. Титаническими усилиями преодолев боль и паралич, она выдавила короткое: «Не умею», и поставила меня в полный тупик.

Я залез заниматься разрушением закалки и параллельной парной культивацией с человеком, который не умеет культивировать. Вот что со мной не так? Почему я даже не поговорил с ней до того, как выпрыгнуть из самолета без парашюта.

А теперь, как в анекдоте: «Я думал, парашют у тебя, а я думал у тебя». Я оказался в котле с кислотой, почти парализованный и с человекам, который не умеет культивировать и не спасет нас от боли. А если все так и будет продолжаться, то мы и умереть можем. Однако, странным образом, эта боль достигла определенного уровня и больше не усиливалась, наоборот, постепенно ослабевая, становясь просто неприятным, но терпимым фоном.

Это явно чувствовал не только я. Ужас в глазах Сюли сменился удивлением.

Постепенно и парализующее действие примесей перестало действовать. Тело стало таким легким, почти невесомым. Получилось глубже вдохнуть, еще и еще раз и этот доступ к воздуху, самому свободному дыханию, вызывал чувство неописуемого наслаждения, но чего-то не хватало. Хотелось чего-то ещё, и опять глянув на девушку напротив я понял, что хочется прикосновений. Одних касаний ладонями мало. Хотелось почувствовать прикосновения по всей поверхности тела, но очень, очень легких.