Пока шёл на суд, думал, что скажу, если меня будут расспрашивать про массовую потерю культивации и я придумал оправдание, косвенно снимающее с меня вину и возлагающую её на Всемогущих и справедливых богов.

- Третий наставник, почему вы считаете, что этот мятежник Чу Хень не виновен в том, что стало с нашими духовными силами, - стоило мне лишь занять предложенное место, - в спешке задал вопрос глава Ду.

- Потому что это была техника, которую применил я, - вдохнув, собираясь с силами, объявил я.

- Вы? – шокировано переспросил глава Ду.

- Я использовал технику «Божественная справедливость», чтобы остановить Чу Хеня.

Но моя сила столь велика, что она подействовала на всех, кто меня окружал в тот момент. Боги сами решают, кого покарать, а кого, наоборот, наделить огромной духовной силой. Среди тех, кто меня окружал её оказался не достоин не только Чу Хень, но и Его Величество, и даже вы, уважаемый мастер Ду. Все, кто использует свою духовную силу неправильно, лишились её. Таков приговор Богов. Хотя, конечно, я хотел использовать «Божественную справедливость» лишь к сбегающему преступнику.

- Я не преступник! – вдруг, возмутился Чу Хень.

- Не преступник? А кто же ты, если посмел покуситься на жизнь правителя Великой Империи Сун? – злобно выкрикнул глава Ду.

Чем больше я видел проявления этого человека, тем сильнее испытывал к нему отвращение. На первый взгляд, хороший, достойный человек, но он лишь лебезил перед сильными и с кулаками накидывался на беззащитных и тех, кто точно не даст сдачу. Сейчас пытался выслужиться перед императором Цзицянем, гнобя Чу Хеня. Устроил этот показательный суд, чтобы оказаться возле Его Величества на ролях правой руки, хотя сам не спешил ему помогать, когда требовалось рискнуть своей шкурой.

Мелкий и недостойный человек. Делец и хитрец, умеющий хорошо маскироваться и переобуваться в прыжке. Но его игра в достойного человека быстро рушится, если приглядеться к нему повнимательней. Такие люди формируют вокруг себя среду попустительства и безнаказанности. Он  закрывает глаза на издевательства над своими низкородными учениками, но порвется пополам, чтобы защитить сынка какого-нибудь князька, даже если тот будет трижды неправ.

Я сделал для себя выводы. Моё доверие и уважение к главе Ду приняло отрицательные значения. Я бы ушел из академии, чтобы не иметь с ним ничего общего, но почувствовал, что то, что я отнял культивацию у его учеников, может плохо сказаться в мое отсутствие на них самих. Нет. Надо защитить учеников от подобных учителей и сделать я это смогу лишь находясь в эпицентре событий.

- Я не преступник, а человек желающий перемен в Империи, - объявил Чу Хень.

- Это никому не интересно, - отмахнувшись, заявил Ду Чжицянь.