Все как-то навалилось в один миг: грядущие соревнования, на которых нам явно ничего не светит, неудачный кастинг, очередной, да еще и этот придурок Итан, с которым теперь нам придется тренироваться.

После кастинга я была так зла на него, что решила, если я расскажу о своей идее Норе, то получится потрясающий способ возмездия этому козлу. Но на деле же больше пострадаю я и команда в целом, нежели сам Итан.

– Ладно, – спустя время отвечает Вуди. – До завтра, сладенькая.

Он тянется ко мне и нежно целует меня, затем зарывается рукой в мои волосы и пытается углубить поцелуй, но я не даю ему этого сделать и отстраняюсь.

Ненавижу даже его вкус!

– Мне пора.

Со скоростью ветра вылетаю из машины и бегу к дверям. «Порше» тут же трогается с места, и его колеса рассекают пополам огромные лужи. Смотрю вслед удаляющемуся Вуди и тяжело вздыхаю.

Не понимаю, что со мной творится. Ведь все эти годы все было хорошо.

Может быть, в этом и проблема?

Не то, чтобы я нуждалась в каких-то эмоциональных скачках. И я уж точно не мечтаю о сексе из злости. Но Вуди.. Вуди просто неплохой и все. Он не заставляет мое сердце биться так сильно, чтобы приходилось положить ладонь на грудь, пытаясь удержать его внутри. Когда он рядом, в моем животе не порхают бабочки. И я не предвкушаю встреч с ним. Не засыпаю с мыслями о нем. Не пытаюсь сочетать свое имя с его фамилией. И определенно не думаю о том, что мы будем делать после университета.

Опомнившись, что Вуди давно уехал, а я все еще стою в дверях, разворачиваюсь на пятках и тянусь к рюкзаку.. которого нет.

Черт побери!"

"Стону от отчаяния, когда осознаю, что оставила его в машине своего парня. Теперь у меня два пути: пойти под проливным дождем к дому Вуди, который находится минутах в двадцати отсюда, или постоять некоторое время здесь в надежде, что кто-нибудь соберется куда-то выйти в такую чудесную погоду. Смотрю на свои новенькие лиловые найки и решаю остановиться на втором варианте.

Прислоняюсь к стене справа от дверей и смотрю, как от сильного дождя на лужах появляются большие пузырьки. Несколько минут спустя, сколько именно мне неизвестно, ведь мой телефон тоже остался в рюкзаке, я вздрагиваю от раската грома, а затем наблюдаю, как посреди темно-серого небесного полотна ярко сияет молния.

Закрываю глаза и молюсь.

На протяжении восемнадцати лет, пока жила в Италии, я послушно посещала воскресные службы и даже пела в церковном хоре.

Иисус, только попробуй сказать, что я не заслужила, чтобы передо мною расступились эти лужи так же, как воды Красного моря перед Моисеем во время Исхода29 из Египта!

Снова простонав и скорчившись так, будто мне предстоит съесть сушеное манго, – что может быть хуже? – матерюсь и, едва сдерживая слезы, ступаю своим красивеньким найком в одну из луж.