И остальные сопроводительницы тут же отозвались:

— О Древнейший, слава тебе!

— Вы мне не нужны, — сказал им славный гость, и они увяли в невозможности отдать ему свое умение.

Нагиня сразу все поняла и перешла в мир, где у Древнейшего была плоть. Как и у нее…

А дальше случилось то, чего с Нагиней еще ни разу не происходило.

Древнейший был безобразен, но ее это не трогало — она не знала ни восторга, ни омерзения.

Древнейший был могуч, но и это ее не трогало — она не знала ни силы, ни слабости.

Древнейший был похотлив, но и это Нагиню не трогало — она не знала ни любви, ни похоти.

А из того, что она знала, главным сейчас было одно: в этом мире у нее женина плоть только с одной целью — чтобы Древнейший мог быть ее мужем, чтобы мог стать ее главным хозяином. И она дала ему сделать первое. Второе было не в ее власти.

Древнейший, разумеется, сделал. И ее мужем был. А закончив, сказал:

— Повелеваю тебе, жена моя, следующее! Твой сопровождаемый — не прах придорожный, не червь могильный. Такова судьба. Всякий народ в мире должен дать мне воина-предводителя, который станет командовать моими войсками бесчисленными.

— Твой выбор пал на него, — сказала Нагиня.

Это был не вопрос, она уже обо всем догадывалась. И податливость ее обращалась неприятием."

"— Да, — отозвался Древнейший. — Быть ему моим военачальником. Он типичный муж своего народа. В нем в меру смелости и страха. В нем в меру любви и ненависти. В нем изрядно жертвенности, но изрядно и зависти. Мой выбор пал на твоего сопровождаемого. И я повелеваю тебе! Выведи смертного из-под власти его.

— Ты же знаешь, что это не в моих силах, о Древнейший.

— А ты знаешь, что я всегда добиваюсь своего.

— Да, — согласилась Нагиня. — Однако не со мной. Я и так слишком многое тебе дала, позволив…

— Да, ты мне дала! — Голос Древнейшего загремел как гром. — Но это я могу обрести и с дочерьми Евы. Ты мне дала, но не от любви. И даже не от похоти. Ты мне дала, потому что ты — часть меня. И ты обязана мне подчиняться.

— Нет, — не согласилась Нагиня. — Я часть Наидревнейшего. И я подчиняюсь только ему. И это он велел мне делать то, что я сделала. И это единственная моя слабость перед тобой.

— А ты не удивляешься, почему он велел? А что, если он велел потому, что я ему велел?..

— Это ты так говоришь, о Древнейший. Почему я должна верить твоим словам? Лишь Битва подтвердит их. Я не подчиняюсь тебе.

Древнейший почернел ликом.

— Хорошо, — сказал он. — Ты подчиняешься только ему. — Голос Древнейшего разносился по здешнему миру раскатами (длинные волосы Нагини, которая по-прежнему выглядела женой, развевались по воздушным волнам, создаваемым этим голосом). — Ты подчиняешься ему, а главное повеление Наидревнейшего известно даже людям.