Свое слово я всегда сдерживал, почему и предложил Козлову сотрудничать. Теперь он обязан жизнью своей сестре.

Кабинет я покидал с чувством выполненного долга и окончательно опустошенным. Слова о том, что художница могла залететь от другого, эхом отзывались в ушах, вызывая чувство непонятного огорчения. Меня словно в ушат с дерьмом окунули, хотя это дерьмо мне на руку, ибо никакие дети в мои планы не входили. Если не мое, тем лучше. Не придется брать еще один грех на душу. Осталось только найти Шуру и вызнать у нее пикантные детали ее положения.

Только мысль о том, что беременна не от меня, вызывала противоречивые чувства.

Здесь я сам себя не понимал. Как ромашка, твою мать. Сам был готов ее на аборт отправить, но от одной мысли, что Козлов хотел моего ребенка в детский дом сдать, едва не шлепнул его."

"Походу моя извечная логичность и рассудительность отдавали бразды правления сопливым чувствам и мечтам. Ну уж нет, к черту это все. К черту вашу любовь.

На первом этаже ко мне подошел Краснов. Мои люди вытурили его со третьего, но он остался ожидать внизу. Неугомонный.

— Чего тебе? — небрежно бросил, наблюдая за его хмурым взглядом.

Парень был слишком напряжен: руки в карманах брюк, челюсти стиснуты. Мое присутствие заставляло его нервничать. Он никогда не скрывал неприязнь к таким, как я.

— Я вызвал полицию, — сообщил он. — Ты переходишь все границы, являясь сюда.

— Полицию? — я изобразил удивление. — А что ты им наговорил, интересно?

— У них узнаешь. Кстати, вот и они, — он хмыкнул и собрался уйти, но задержался после моих слов:

— Слышал, у тебя есть девушка. Из-за нее так жопу рвешь перед Козловым? — ревность зажглась внутри меня и раскаленным сплавом потекла по венам.

Хотелось выбить из него признание, узнать, что у него с Сашкой и как давно, но при мусорах трогать Краснова — себе дороже. Он знал это, и пользовался.

— Только попробуй приблизиться к моим близким, — процедил он, поменявшись в лице. — Я надеюсь, скоро тебя и твоей шайки головорезов в нашем городе не будет.

— Тебе остается только надеяться. Скоро ты поймешь, насколько это бесполезно.

Краснов несколько раз менялся в лице, пока я общался с сотрудниками в форме. Предъявить мне было нечего. Козлов не пискнул лишнего, побоявшись последствий, с документами у меня все было в порядке.

Меня быстро отпустили, пожелав хорошего дня.

— Мы еще вернемся к вопросу о твоей личной жизни, но позже, — напоследок я улыбнулся Краснову и подмигнул, заставив того почернеть от злости.

Снаружи я жадно закурил, уничтожив сигарету за три затяжки. Ужасно хотелось сделать две вещи: отмыться и нажраться до беспамятства, но останавливало то, что у меня слишком много дел на сегодня. Стоило сначала разобраться с ними, а потом выпадать из реальности.