Бах! Бах! Бах!

– Вот сука вертлявая! – выругался московский, выставил руку с волыной вперед и побежал прямо на Дронова.

Тот развернулся и дернул вдоль железки, что было мочи, стараясь двигаться не по прямой, а зигзагами.

Товарняк уже пронесся, и до переезда с автоматическим шлагбаумом оставалось всего ничего. Там машины ходят, фонари горят – добежать бы только.

Теперь жахнуло громко, и пуля просвистела у самой шеи.

Серега с перепугу зажмурился – и не заметил под ногой камень. С разбегу, с размаху зарылся мордой в землю, чуть через голову не перелетел. Больно!

Хотел подняться, а правая нога не держит! Подвернул.

Недалеко оторвался он от погони, метров на тридцать. Если б нога не подвела, удрал бы, а так всё, кранты.

Московский неторопливо трусил к нему по дорожке, на ходу меняя обойму. Штык поспевал сзади.

Вдруг кто-то громко крикнул:

– Эээй, ребяаатааа! Чтооо это у вааас тууут творииитсяаа?

На переезде, по ту сторону железки, стоял мужик, то есть гражданин – в шляпе, при галстуке. Наверно, не слышал выстрелов, а то дунул бы от греха.

Московский остановился, оглянулся на Штыка.

Тот махнул рукой: валим отсюда!

Ясно, зачем им свидетель? Одно дело Серегу Дронова кокнуть и после под электричку кинуть. Совсем другое – грохнуть солидного человека в шляпе. Тем более там еще «волга» стояла, черная, с зажженными фарами. Вроде даже и шофер за рулем сидел.

Штыка с его московским мочилой как ветром сдуло.

Гражданин подошел.

Сначала еле двигался, но когда Серега понял, что останется жив, и съехал с «токо-така», шаг незнакомца сразу ускорился.

– За что это они тебя пристрелить хотели? – с любопытством спросил он, присаживаясь на корточки.

Значит, все-таки слышал выстрелы? И не убежал? Чудно.

– Ногу зашиб? – гражданин помог подняться, довел Серегу до штабеля бревен, усадил. – Жалко. Такие ноги беречь надо. Какой спурт!

– Чего? – насторожился Дронов.

– Спурт. Рывок в забеге. Я не замерял, но, по-моему, на мировой рекорд тянет. Конечно, когда в спину из «Макарова» палят, всякий припустит, но такой скорости я еще не видывал. Так за что тот парень в тебя выстрелил?

Не «стрелял», а «выстрелил»? Значит, дядька видел только самый конец – как Серега, пригнувшись, дул вдоль шпал.

"– Не знаю. Шпана какая-то привязалась, – пробурчал Серега и потрогал щиколотку. Кажется, опухает.

– А ты сам кто? – не отставала любопытная шляпа.

Между прочим, он мне жизнь спас, подумал Серега и ответил по-вежливому:

– Серега я. Дронов.

– А я Иван Пантелеевич. Будем знакомы.

Крепко пожал руку.

Потом обернулся к машине, крикнул:

– Эй, Володя, давай сюда.

Если на черной «волге» раскатывает, да еще с водилой, значит, какой-то шишкарь.