– Я помню прозрачный дым, я упала… И проснулась здесь. Зачем мне остригли волосы? Я уродливая, да?».

Надо было отдать полковнику должное. Он тактично помалкивал, попыхивал трубкой, выдувая клубы изысканно ароматного дыма. Впрочем, Роберт про него и не помнил.

«Ты прекрасна. Еще прекрасней, чем прежде». Он вспомнил бедную Нину с ее мышиного цвета волосами, пухлым телом, страстным похрюкиванием и передернулся от отвращения.

Щелкнула дверная ручка.

– Явление третье, – с комической торжественностью объявил Васильев. – Он, она и соперник.

Роберт обернулся, прищурился.

– Мария!

От противоположной двери, неуклюже расставив руки, бежал Дронов.

– Отцепись от нее!

Грубо отпихнул Дарновского, облапил Анну, начал целовать.

Роберт вспылил. Размахнулся, хотел врезать хаму, но чертов атропин помешал – кулак еле чиркнул по щеке. Коротко обернувшись, терминатор пихнул Дарновского в грудь, и тот отлетел в кресло.

– Господа соперники, брек! – встревожился Александр Александрович. – Роберт Лукич, не вставайте! А вы, Сергей Иванович, сядьте!

Окей, уселись. Но когда Роберт придвинул кресло поближе, чтобы видеть глаза Анны, Дронов немедленно заорал:

– Не липни к ней!

– Я ничего не вижу, – с достоинством сказал Дарновский.

 – Они закапали мне в глаза атропин! Видишь, урод, какие у меня зрачки.

Дронов посопел.

– У тебя вообще видок, будто ты неделю пил без просыпа.

– Что без просыпа, это точно. Но боюсь, что не неделю…

Васильев постучал трубкой по подлокотнику.

– Попрошу внимания! Ваше требование выполнено – Марианна Игоревна перед вами. Как видите, жива-здорова. Теперь, может быть, вы меня наконец выслушаете?

«Послушаем его», сказал взгляд Анны.

– Говорите, мы слушаем, – кивнул Роберт. Рядом с ней ему было хорошо."

"– Валяйте, – поддакнул и Дронов, все-таки подползший вместе с креслом к Анне с другой стороны.

– Руку убрал! – шикнул на него Роберт. – Думаешь, я совсем слепой? А то я тоже начну!

– Ладно, ладно, – проворчал чемпион.

Александр Александрович рассмеялся, но как-то рассеянно. Чувствовалось: человек готовится к ответственному разговору.

– Итак. Я – Александр Александрович Васильев, сотрудник некоего специального учреждения, которое, будем так говорить, ассоциировано с Комитетом государственной безопасности.

То, что я с вами беседую, означает, что вы благополучно прошли очень сложную и многоступенчатую проверку. Выражаясь языком юридическим, в мотивах ваших поступков криминала не обнаружено. Да и в самих поступках…

«Они про меня знают, поэтому и вывели мне зрение из строя, – тем временем говорил Роберт Анне. – А ты? У тебя глаза в порядке?».

«Да».

«Отлично. Ты будешь моими глазами. Говори мне, что этот человек думает на самом деле? Каким ты его видишь?».