Достаю второй ствол, армейский «Хеклер и Кох», выпускаю очередь, палю в толпу с двух рук, расчищая путь. Готово, ряд кричащих, корчащихся трупов в узком проходе. Перезаряжать оружие времени нет, бросаю пистолеты под ноги."

"Вырываю свой меч из тела еще живого якудзы и бросаюсь вперед. Меч сталкивается с лезвием чужой катаны, выбивая искры. Коленом уроду в живот, бросаю его в витрину, что разлетается красивым взрывом осколков. Оставляю его пока лежать рядом с наряженным манекеном, рублю по ноге следующего, а когда он припадает на колено, добиваю мощным ударом по шее. Бью с яростью, отдаюсь бою полностью, с исступлением. Лезвие проходит сквозь горло, и голова послушно отделяется от тела, катится по кафелю, оставляя отличительный след, и падает со второго этажа вниз. Боль в ноге, кто-то резанул со спины. Не оборачиваясь бью назад, пронзая тело бандита, что выбрался из витрины. Вырываю меч и упорно иду вперед.

Их осталось четверо, они жмутся по углам. Один юркнул в магазин, в попытке спрятаться. Они в ужасе.

Подбираю пистолеты, один засовываю за пояс, во втором меняю обойму на ходу. Готово.

Пуля в голову молодому гангстеру, что сидит на коленях и трясет головой в панике. Бах! Больше кровавой пыли на стене.

Убегающему через магазин парню я стреляю в спину. Он заваливает стойки с одеждой и остается в груде дорогого тряпья.

С безумным ревом на меня напрыгнул подтянутый самурай. Я уворачиваюсь от меча и вспарываю его живот одним мощным выпадом. Хватаю жертву за волосы и бросаю на перила. Ещё живой, он повисает на них, но не может пошевелиться. От удара его внутренности вырываются из распоротого брюха вниз, повисая над залом великолепной гирляндой.

Четвертый. Он стоит в нерешительности, глядя на меня широкими, как блюдца глазами. Ему лет двадцать пять, успел поучаствовать в драках за свою бандитскую карьеру. Но такого он никогда не видел, за моей спиной остались все его товарищи, превратившись в уродливую инсталляцию из покалеченных тел.

Быстро дыша, он сжимает свое оружие двумя руками и храбро бросается на меня, крича что-то невразумительное.

Ладно. Лезвие моего меча перерубает его руку и входит в плечо. Он исторгает предсмертный вой, но заканчивать я не планирую. Бросаю его корчиться вместе с братьями. Все равно откинется от потери крови.

Прежде чем завернуть в коридор, я остановился и посмотрел на дело рук своих. Ряд изрубленных и изрешеченных тел остался лежать в проходе, густая кровь растеклась по полу, стекая вниз на первый этаж. Изувеченные, сломанные игрушки Каина, они лежали в нелепых позах. Один из них умер, протягивая руку вверх, она так и осталась торчать из груды тел, будто могильный крест.

Скольких я сейчас убил?

(Недостаточно).

Именно. Этого не хватит, чтобы унять мою боль.