Охранник понял, что либо он сейчас что-то сделает, либо бесславно подохнет. Он вскочил и бросился ко мне, занося дубинку. Со свистом меч рассек от живота до грудной клетки, оставляя брызги на панорамных окнах и красивой вывеске.

Держа в одной руке катану, а в другой пистолет, я пошел по залу к эскалатору. Какой рукой стрелять мне было без разницы, а вот рубить я привык правой.

— Можно начинать? — спросила Муза, важно шагая рядом.

— Ты уж постарайся, это наша последняя песня, — сказал я ей.

— Поверь, этот мотив ты никогда не забудешь.

Она устремилась вперед, оставляя за собой кровавые следы босых ног.

Запрыгнула на бордюр на краю фонтана и подняла руки.

Ко мне бежали охранники, трое со стороны магазинов. Ещё один прятался за эскалатором и кричал что-то в рацию. Две женщины бежали от меня, как от настоящего демона. Одна из них упала, вторая не стала ей помогать.

Я вскинул руку и нажал на курок.

Муза запела.

Её голос дрожал и разносился эхом, стирал грань между безумием и реальностью, жизнью и смертью, местью и нервным срывом.

Невидимый оркестр ударил по ушам, наполняя мою сущность решимостью.

Затянув длинный слог, она достигла пика своих возможностей. Все вокруг задрожало, будто её голос был ударной волной."

"Это был чудовищный микс. Басы глушили, скрипка вторила её голосу, клавиши отбивали одну и ту же мелодию. Что-то знакомое, но я не способен разобрать что. Зато почти смог понять её слова в этот раз.

Что-то о холодных ночах. О припорошенной снегом пустынной земле. О сгнивших останках, забытых под луной. О густом тумане, который никто не увидит. О пустоте внутри. Об искореженной одинокой душе в этих темных землях.

Она распевалась, произнося рифмы быстрее и быстрее, будто поторапливая меня.

Я не стал её разочаровывать и добавил к музыке звуки выстрелов.

Я отстреливал их как уток на пруду. Разница лишь в том, что утки умнее, они хотя бы пытаются скрыться в камышах.

Троица бегущих. Сначала рухнул толстячок позади остальных. Видимо, они не заметили потери, раз бежали с тем же упорством, что и раньше. Долговязый схватился за грудь, споткнулся и упал лицом вниз. Третьему я попал в живот. Он согнулся в три погибели и проскользил к моим ногам.

Не глядя на жертву, я вонзил в неё меч и, переступив через тело, пошел дальше.

Кольт в моей ладони совершенно не щадил отдачей, и я пожалел, что не попрактиковался перед началом. Каждый раз рука прыгала, как от пружины, и приходилось опускать её для выбора новой цели.

Кстати, вот ещё один.

В панике он закрылся женщиной, что билась в истерике. Молодая девчонка, чуть старше Асуры. Кто она, — работник торгового зала, супервайзер, кассир? Почему не эвакуировалась, почему не сбежала?

Прости меня, — прошептали мои губы под маской.