Небольшое медное зубило, взятое с собой, помогло мне сдвинуть крышку саркофага и увидеть лежащий внутри второй, уже деревянный саркофаг, красиво расписанный красками, изображающими лежащего внутри человека. Трогать его я пока не стал, а направился по коридору дальше. Первый страх стал отступать, и я уже смелее шёл вперёд, держа перед собой лампу с касторовым маслом. Египетские строители добавляли в неё ещё немного соли и лампы практически не давали копоти, что было очень важно при строительстве пирамид, а тем более, когда стены и потолки нужно было ещё и расписывать.

Вскоре ход привёл меня в большую усыпальницу, где было значительно больше золотых вещей, а также имелся свой саркофаг, выполненный из розового гранита. Вскрыв и его, я обнаружил внутри похожий деревянный саркофаг, такой же, что и в первой камере, только ещё и украшенный золотом. Рассматривая его, я задумался, что делать первым. Вытаскивать утварь или потрошить мумии?

— Приветствую тебя чужак, — внезапно услышал я позади себя тихий голос.

— А-а-а-а-а-а-а! — заорал я, мигом отпрыгивая к стене и чувствуя, как у меня сердце чуть не взорвалось в груди, а по ноге потекло что-то тёплое.

В ярком свете лампы передо мной стоял высокий зеленокожий мужчина, обёрнутый такими же белыми лентами, как и я, только мы различались с ним кроме цвета кожи, ещё и тем, что на голове у него была двойная корона Верхнего и Нижнего Египта, а в руках атрибуты царской божественной власти: посох — уас и крест с закруглённой головкой — анх.

Перед глазами за мгновение промелькнула вся моя жизнь и если я раньше думал, что мне когда-то было страшно, то сейчас я отчётливо понял, что тогда была просто ерунда, страшно было именно сейчас.

— Бастет поведала мне о чужаке, которого она властью Маат смогла переместить сюда, — продолжил он, едва шевеля губами."

"Услышав то, что он говорит, а главное, что меня вроде пока не собирались убивать, я как мог постарался взять себя в руки. Сердце так сильно бухало в груди, что я едва слышал его слова из-за прилившей к голове крови.

— Э-э-э, простите? — я едва смог открыть рот, — а вы кто?

— Осирис, — сказал он так просто, будто представился Иваном Ивановым.

Если бы у меня были волосы на теле, они бы наверняка сейчас все стояли торчком. Встретиться с владыкой загробного мира, особенно когда ты в него не веришь, было по меньшей мере странно.

— Простите пожалуйста бог Осирис, — я окончательно взял себя в руки, несмотря на ситуацию и низко ему поклонился, — не узнать вас было конечно невозможно, это просто у лампы свет плохой. Ещё раз простите.

Он милостиво чуть склонил голову, показывая, что принимает мои извинения.