Этого я не знал, но быстро прицепил её и распрямился. Все вокруг, от моих спутников до рабов и слуг, низко склонились. Последними аксессуарами были золотое широкое ожерелье на шею и пояс из скреплённых тонкими цепочками золотых пластин, украшенных камнями, а также золотые браслеты на руки и наконец обряд одевания был окончен.

— Завтрак? — обратился я к Бенермеруту.

— Да, бог Монту, — он показал мне рукой на выход отсюда.

Нелюбимые мной сандалии-вьетнамки с тесёмкой натирающей расстояние между большим и указательным пальцем, были практически на всех присутствующих, кроме охраны, они были одеты в сандалии с тесёмками, крепившимися к стопе и лодыжке, что-то отдалённо напоминающее римские калиги, но более простые по исполнению. Выбрав телохранителя с примерно моим размером ноги, я подозвал его к себе и приказал разуться. Он тут же присел и молча это сделал."

"— Эти себе забери, не босым же ходить, — я толкнул в его сторону свои разукрашенные золотом и разными рисунками сандалии, и пока он удивлённо их одевал, я сноровисто зашнуровал и одел более удобную для меня солдатскую обувь.

— О, просто отлично, — обрадовался я, вставая и пристукивая толстой кожаной подошвой по мраморному полу, — то что нужно.

Мои сопровождающие понимающе переглянулись и повели меня в комнату, где ждала простая еда: холодное мясо, явно оставшееся с ужина, вино, фрукты. Но я был голоден, так что с удовольствием стал поглощать всё, закидывая в себя то, до чего дотягивались руки. Бенермерут с Меримаатом за всем этим взирали с почтением, сами не притрагиваясь ни к чему.

— Вы не ели с царём? — пробубнил я, запивая отвратительным по вкусу вином мясо с лепёшкой.

— Ели, бог Монту.

— Значит сейчас тоже ешьте! — приказал я и они тоже стали завтракать, но не так активно, как я.

Поскольку мне крайне сильно не хватало всё время вилки, так как ложкой с ножом было не привычно есть, то я продолжил.

— Для своего удобства введу пару дополнений в дальнейшее расписание. У вас есть ремесленники? Те, кто делает вот эти золотые ложки?

Я покачал предметом в воздухе.

— Да бог Монту, конечно, — ответил старший.

— Вот, заглянем к ним сначала, а затем на кухню, а то эту кислятину пить просто невозможно, — я с отвращением отставил пиалу с вином обратно.

— Это лучшее вино с царских виноградников, — пискнул Меримаат.

— Я так и понял, — я сурово на него посмотрел, добавив, — как и ваши кони.

Под моим взглядом парень смутился и замолчал. Когда поели и они, я поднялся и обратился к старшему.

— Ну что? К ремесленникам?

Он кивнул.

— Я распорядился, чтобы колесницы были готовы.