Было два-три явных отличия и много мелких, но те в основном в салоне. А когда этот вариант пошел на экспорт, то выяснилось, что в Европе он продается туговато, ибо подпадает под какую-то там сетку налогообложения… дорого, короче. Тогда стали делать те же самые 11-е с мотором послабее, от «копейки», и данная вариация получила номинал ВАЗ-21013. Она была подешевле, а главное, налог на нее был ощутимо ниже, и «тринадцатая» стала в зарубежье продаваться получше. Заодно и наши умники спохватились, пошел слушок: это экспортный вариант, надо брать! Там и вправду были какие-то небольшие опции, но внешне разница была только в «шильдике», то есть надписи: на 11-й писали по-нашему «Жигули», на 13-й стояло иноземное LADA.

Опять же по слухам: слово «Жигули» оказалось слишком уж созвучно итальянскому «жиголо» — то есть, альфонс, мужчина-проститутка. Нехорошо выходит. Отсюда — «Лада». Кратко и приятно уху.

Конечно, в текущих условиях я не мог распознать, точные цвет и марку темных «Жигулей». Ясно лишь, что это «одиннадцатая» или «тринадцатая», но никак не «копейка».

Остановившись, мы с Громом проследили, как машина юркнула за поворот, а там в аккурат начинались заросли, сейчас почти облетевшие, но все-таки маскировка.

Видно было, что там водитель включил внешнюю оптику, а вскоре машина скрылась за грудами металлолома, и только слышен был торопливый рокот мотора, да скачущий свет фар между ржавыми терриконами.

Наташа тревожно замаячила на веранде.

— Борис! Боря!.. — пугливым шепотом позвала она.

— Иду, — отозвался я тоже вполголоса. — Гром, пошли!

Понятно, что отслеживать, тем более преследовать «Жигули» было бессмысленно. Мы вернулись, я велел Грому:

— Место! — и стал снимать сапоги.

— Что там? — все едва слышно спросила хозяйка.

— Сейчас расскажу, — я улыбнулся. — Чаю еще нальешь?

— Да конечно!

Между прочим, в домиках офицерского поселка наличествовал определенный уровень комфорта. Автономная система отопления, отдельная от части — небольшая кочегарка; кухня, оснащенная газобаллонной плитой; туалет, душ — это лишь в командирско-замполитском домике. Ванной, правда, нет и там. Водопровод — тоже когда-то был автономным, от той поры сохранился водонапорный бак в виде гигантского клепаного ведра, вознесенного на ажурную металлическую конструкцию высотой метров двадцать.

Эту штуку, понятное дело, величали «Эйфелевой башней», и она объединялась с гидросистемой железнодорожной станции, в эпоху паровозов также потреблявшей бешеные объемы воды. А с заменой этих огненно-дымных машин на скучноватые тепловозы и водонапорная башня станции не особо стала нужна, и «эйфелева» тоже. Оба объекта, а плюс к ним и сама часть были включены в городскую водопроводную сеть.