Стипендии вполне хватает на нас обеих. Я могу учиться там три года. И потом еще два года практики. И потом, когда я стану дипломированным магом, нам тоже не нужно будет волноваться о дальнейшей жизни. Император щедр…

— Не нужно волноваться? — воскликнула мама, а на ее щеках вспыхнули неровные красные пятна. — Да ты знаешь, чего я наслушалась о вашем Лабиринте? Мне сказали, что иногда оттуда не выходят!

— Очень редко, — ответила я, отводя взгляд.

— И ты не знаешь, кем станешь после. Вдруг — анимагом? Те старушки, что сватали Бонифация, говорили, что ты анимаг.

— Они долго живут, не болеют, — пожала я плечами. — Хотя вряд ли я анимаг. В академии нам говорили, что дети с такими способностями вытягивают силу у родных. А ты вон какая красавица.

— Не льсти мне, коварный ребенок, — мама немного успокоилась и даже улыбнулась, открывая очередной конверт. — Анимаги меня пугают. В них проявляется что-то животное. Обрастешь шерстью, станешь скалить зубы, а если у тебя вырастут когти на ногах, то будет сложно подобрать туфли…

Она всхлипнула, а я закатила глаза, а после выхватила у нее остальные письма.

— Гляди-ка, тут даже Бонифаций есть, — прочла я. — Одна из тех старушек, кстати, ущипнула меня за зад. Наверное, синяк остался.

— Может, не только старушки тебя щипали, — игриво предположила мама. — Расскажи, кто-нибудь из кавалеров приставал к тебе? Может, Эммет, с которым ты пряталась на балконе?

К счастью, маме вовсе не требовался ответ.

— Если бы знать природу твоего хаоса, можно было бы рассчитывать на предложение от мага-стихийника. Но рисковать мы не будем, — мама взяла следующий конверт. — Ой, это же мне! Энцо Лефой приглашает меня на прогулку! Я сто лет не была на свиданиях!

Она вскочила с моей постели и закружилась по комнате, а я сползла с подушки и уставилась в потолок, потом покосилась на две фигуры у окна."

"Родерик Адалхард отговаривал меня от Лабиринта. Пусть не прямым текстом, но он ясно дал понять, что я много потеряю, если запечатаю способности. Лабиринт пугал меня, но выходить замуж за незнакомца, рожать детей год за годом и так и не узнать, что таится во мне самой, — тоже страшно.

— Мам, а ты можешь дотанцевать до кухни и принести мне водички? — попросила я.

— Иду-иду, бегу-бегу, — пропела она, вальсируя из комнаты. — Ах, Энцо пишет, что сражен моей красотой. Он от меня просто без ума!

— Может, зашел в городскую управу и увидел картину «Две нимфы у лесного пруда»? — предположила я. — Ее можно оттуда как-то изъять?

— Нельзя, — пропела мне мама из другой комнаты. — Мы с тобой произвели фурор, дорогая. Хотя, конечно, эта рыжая девушка тоже всем запомнилась. С чего она так разозлилась на вашего ректора? Он ее отчислил? Ты ее знаешь?

— Не знаю, — соврала я, глядя на следующий конверт.