Моррен этого, конечно, не простил.

Дождавшись рассвета, Родерик наскоро оделся и отправился к Джемме. Он остановился перед синей дверью, собираясь с духом, занес руку и вдруг услышал голос. Джемма пела, и песня ее лилась и журчала переливами, и была чистой, словно горный ручей. Родерик все же постучал, песня прервалась, а потом Джемма открыла дверь, заслонив проход.

— Родерик? — она смотрела на него с равнодушным недоумением и легкой досадой, и он почувствовал укол раненого самолюбия. Он боялся, что Джемма убивается от горя, а она поет и прихорашивается: на ней было белое платье с бледно-голубой вышивкой, и Джемма в нем выглядела снежной королевой: холодной, недоступной и такой прекрасной, что у него перехватило дыхание.

— Я хочу извиниться, — все же сказал он то, зачем пришел. — Прости меня, Джемма, я был резок и груб с тобой.

Она молчала и смотрела на него все с тем же холодом, граничащим с брезгливостью.

— Ты очень дорога мне, — добавил он. — Я не хочу тебя терять. У меня был сложный день. Я встретил путника, представляешь? Но все, что он сказал: просто продолжай идти. Потом император пригрозил меня сжечь, если я не верну огонь, потом стихийник.

Она подняла белую ладонь, призывая его замолчать.

— Я хочу взять отпуск, — сказала она.

— Да, конечно, — сразу согласился Родерик. — Если тебе еще что-то нужно — только скажи. И я всегда рядом, если тебе нужна поддержка или просто захочется поговорить.

Она пристально посмотрела на него глубокими синими глазами, словно видя насквозь, и Родерик вдруг почувствовал себя мелкой никчемной букашкой, снежинкой у ног богини.

— Ты мне больше не нужен, — сказала она и закрыла дверь.

Песня снова полилась, а Родерик потер грудь, сердце в которой заныло еще сильнее.

Глава 16. Большие деревья

— Я все еще злюсь на тебя, — прошептала Миранда.

— За что это? — тихо поинтересовалась я."

"Мы стояли у подножья больших деревьев, кроны которых расстилались вверху сплошным зеленым ковром, так что не видно было ни кусочка неба. Трава у корней росла пышная и густая, как щетка, так и хотелось прилечь и уснуть. Я зевнула, прикрыв рот ладонью, и тряхнула головой, пытаясь взбодриться.

— Анимагия — одна из шести форм хаоса, — сообщила преподавательница.

Марлиза Куфон вела у нас теорию хаоса на первом семестре. Хрупкая блондинка с блаженной улыбкой, добрый, светлый человечек. Я ее терпеть не могла.

— Мощь самой природы, живой поток которой в этом месте особенно силен, — она закрыла глаза и, раскинув руки в стороны, глубоко вдохнула.

— Вы ведь воздушница, — недовольно перебила ее Ровена. — Почему анимагию ведет воздушница?

— Потому что здесь проявленным анимагам часто становится плохо, — назидательно пояснила Марлиза, распахнув круглые, как у куклы, глаза.