— Ну, что скажешь? — спросил Боско, после того как я несколько минут смотрел на действо."

"— По-моему, по части оскорбительности ты превзошел самого себя. Это все равно как если бы Дюшан

[59]представил свой писсуар, наполненный мочой.

— Ты так думаешь? Ну спасибо. Вообще-то я хотел наполнить ящик газом — понимаешь, чтобы получить настоящий огонь. Но потом я испугался, а вдруг пыль воспламенится, и, кроме того, галереи стали бы возмущаться по поводу противопожарной страховки. Наверное, можно было бы использовать разноцветную фольгу или пластиковую ленту — она замечательно трепетала бы там на ветру, понимаешь, создавая эффект пламени.

— На мой взгляд, и так получилось превосходно, и к тому же у тебя ведь есть видеокадры настоящего огня. Ты правда собираешься выставить свое творение?

— Да, в галерее Камерона-Этцлера мне в следующем месяце полностью отводят зал современного искусства. Это будет настоящий фурор.

Я сказал Боско, что не сомневаюсь в этом, и вернулся к себе, стараясь прогнать из сердца зависть, но без особого успеха. Я пролистал свои последние альбомы с набросками, думая о том, что написал бы Чаз Уилмот, если бы он собирался стать великим, вспоминая свои недавние размышления в метро, ту идею глубокого анализа современных лиц с использованием традиционной техники.

Как создать что-либо достойное и при этом не впасть в китч? «Человек, заказывающий пиццу». «Женщина, ожидающая поезд метро». Возможно ли такое сейчас? Ничего похожего на фотореализм, нет, все стальное, кроме надгробий, бамперы на машинах липовые, копия цветного слайда, перенесенная на холст. Структура, вес, могущество, могущество краски, наложенной на живую поверхность: spezzatura. Карлики и уродцы Веласкеса, ожившие бодегоне, но с добавлением всего того, что мы пережили за прошедшие столетия, — вот что должно быть написано на лицах. Я выкурил полпачки и забил корзину для мусора смятыми набросками, но так ничего и не пришло, в конце концов я сдался и вышел на улицу.

Следующие три недели прошли в том же подвешенном оживленном состоянии. Я выполнил одну работу для «Обсервера», изобразил Буша в виде Пиноккио, с большим носом, в духе Диснея, в окружении других персонажей сказки с лицами современных политиков, и отказался от двух не менее заманчивых предложений, живя на десять тысяч, полученных от Марка, в надежде, что вдохновение придет до того, как я уеду в Италию писать фреску.

Но абсолютно ничего; все, что я создавал, было похоже на дерьмо, хуже того — на чужое дерьмо.

Чтобы прибавить мучений, однажды в воскресенье я повел ребят в «Метрополитен» на выставку американских художников-реалистов.