Скажите, что, по-вашему, это такое?

— Это распечатка сделанной в «Фотошопе» поддельной незаконченной картины, которую я в последний раз видел в квартире в доме на Гринвич-стрит в Нью-Йорке, в которой якобы жил. Я был настолько не в себе, что не присмотрелся к ней внимательно, иначе я бы разглядел, что это изображение, распечатанное с помощью огромного цветного струйного принтера на холсте, затем по нему мастерски прошлись кистью и покрыли глазурью. Полагаю, картины в фальшивой галерее были выполнены так же.

Креббс ничего не сказал, лишь сидел молча с легкой усмешкой на лице.

Я продолжал:

— Галерея, та роскошная квартира, и новая дверь в мою студию с новым замком, и тот негр вместо Боско. И еще вы переманили на свою сторону Лотту. Это… я даже не знаю, как это назвать, — безумие? И откуда вы знали, что препарат так на меня повлияет? Я имею в виду связь с Веласкесом. Вы же не могли предугадать это заранее.

Креббс молчал.

— Нет, разумеется, — продолжал я. — Вы просто воспользовались тем, что уже было. Я видел себя в галлюцинациях Веласкесом, а эти мои картины доказали, что у меня есть талант. Так что, разумеется, вам нужно было подделать Веласкеса.

— Продолжайте. Это очень занятно.

— И вы имплантировали мне это устройство, медленно выделяющее сальвинорин, чтобы все это продолжалось и после того, как я перестал получать препарат от Шелли.

— Определенно, это могло быть сделано именно так, да. Низший медицинский персонал в Америке получает ничтожно мало. Это могло быть устроено в той психиатрической клинике в Нью-Йорке.

— Зубкофф тоже участвовал в этом.

— Полагаю, вы убедитесь в том, что он тут совершенно ни при чем. Но если эта цепочка событий действительно произошла, то за всей этой провокацией должен стоять Марк Слейд. Право, в будущем вам нужно быть осторожнее в своих откровениях.

— Но зачем? Зачем вы потратили столько сил и средств?

— Ну, если бы мне захотелось поддержать вас в этих гипотетических рассуждениях, — сказал Креббс, — я бы сказал, что все это из-за того, что случилось с Жаки Моро.

Это имя явилось потрясением.

— Он погиб, — тупо промолвил я.

— Да. Его убили. Он сделал для нас одного очень милого Писсарро. И Моне. Но он никак не хотел держать язык за зубами. Я пытался его защитить, но от меня ничего не зависело. Поэтому с вами я решил не рисковать. Как я вам уже пытался объяснить, в подобных случаях автор подделки обязательно рано или поздно начинает говорить, имитаторы ничего не могут с собой поделать. И те, кто занимается подделками на таком уровне, это понимают. Но сумасшедшего никто не будет слушать. Полагаю, ваше безумие спасло вам жизнь.