Обычно мы заказывали завтрак в номер, но сегодня у меня не было настроения есть в обществе Креббса и двух его подручных, поэтому я сказал, что я хочу поесть пораньше и отправиться по музеям. До трех гигантов — Прадо, Музея королевы Софии и Тиссена — от гостиницы можно дойти пешком, и мне хотелось посмотреть картины, которые, по крайней мере, не все являлись подделками. Креббс махнул рукой, отпуская меня, и добавил:

— Франко отправится вместе с вами. Сегодня в два часа дня мы уезжаем.

— Куда?

— Увидите, — уклончиво произнес он. — Кое-кто хочет с вами познакомиться.

— Кто?

Усмехнувшись, Креббс обменялся взглядами с Франко.

— Наслаждайтесь музеями.

Мы отправились в музей Тиссен-Борнемисса, ближайший из трех. Это собрание швейцарского гражданина нидерландского происхождения с венгерским титулом, большую часть жизни прожившего в Испании, одного из самых крупных коллекционеров искусства прошлого века. Он любил немецких импрессионистов и скупил их в большом количестве по дешевке в тридцатых, когда нацисты (которым помогал деньгами его кузен Фриц) очищали от них немецкие музеи как от упадочного искусства. Неплохая коллекция постимпрессионистов и менее значительных импрессионистов и горстка старых мастеров, среди которых я с радостью увидел работу Луки Джордано, которую он в кои-то веки подписал своим именем. Это «Суд Соломона». Великий царь встает, облаченный в позолоченные доспехи, у него светлые волосы, вылитый Александр Македонский — странно, он нисколько не похож на еврея, — а перед ним две спорящие женщины и палач, неуклюже держащий младенца за ногу и протягивающий руку к мечу. Немного от Рубенса, немного от Рембрандта, типичная мазня позднего барокко, рисунок великолепный, но на лицах выражения восковых фигур, и мазки скучные. Единственное исключение в левом углу, лицо карлика, замечательный гротескный портрет, который пришелся бы к месту среди капричос Гойи. В целом подделка Бассано была гораздо более качественной картиной. Бедный Лука!"

"Вернувшись к себе в подавленном настроении, я два-три раза заглянул в мини-бар, затем посмотрел по телевизору игру «Баварии» и «Арсенала», а вскоре после полудня раздался стук в дверь, отделявшую мой номер от люкса Креббса, возвестивший о том, что обед подан. Мы пообедали вдвоем с Креббсом: рыбный суп, блюдо с холодными мясными закусками, бутылка белого вина и пиво.

В тот день немецкие газеты пестрели сообщениями о раскрытии очередного заговора террористов; мы поговорили об этом, после чего я рассказал о работе Боско, посвященной событиям одиннадцатого сентября, и о том, как печально все это закончилось, и Креббс заметил, что ему хотелось бы все это увидеть.