Она ушла, цокая высокими каблуками, плотно прикрыв за собой двери и оставив меня в оглушительной тишине среди двенадцати пар глаз, пытавшихся сделать во мне огромную дыру.

– Что? – первой не выдержала я.

– Вы – ведунья, – обвиняюще сообщил Тормис Кхарт, при этом бросившись помогать принять сидячее положение."

"Подобное поведение было неожиданным и совсем не свойственным гаденышу. Я даже отшатнулась, чуть не упав с кушетки. Кхарт удержал меня удивительно легко при всей своей субтильности. Я метаться перестала. Ну не прибьет же он меня при одиннадцати свидетелях? Подложив мне под спину огромный походный рюкзак, гаденыш отошел с видом оскорбленного героя, словно мог слышать мои мысли.

– Ты что там мне, заклятие какое-нибудь навесил? – прищурившись, спросила у старосты. – Теперь я не только говорить как мужик буду, но и новые способности приобрету?

Тормис не смутился:

– Еще успеется. Позже.

Ребята вокруг тихо засмеялись, приблизились и расселись кто куда. Будто получили негласное разрешение остаться и приставать к болеющей и негодующей мне.

– А почему вы скрываетесь? – выдала эра Грица.

Сама непосредственность просто! То есть человек прятал ото всех свой дар всю жизнь, и тут все ждут откровения… Я плотнее сжала губы, всем видом демонстрируя негодование.

– Скажите, – подбодрил меня Морис Тоу, глаза которого горели от восторга, – мы ведь клятву дали, что никому не расскажем. Только зачем эти тайны? Ведуний все уважают и почитают. Даже в роду О’никара вас приняли бы с распростертыми объятиями в качестве невестки, хоть вы и не львица.

– «Даже», – скривилась я, после чего демонстративно фыркнула: – Думаете, все мечтают стать женой льва?

Народ покосился в сторону Ады Грицы, та вспыхнула, отвернулась и уставилась на стену. А мне вдруг стало ясно, откуда у девочки такое рвение к учебе именно на этом факультете. И стыдно, что подставила ее при всех.

Женская солидарность заставила перешагнуть мизантропию и немного приоткрыть завесу тайны:

– У меня на родине ведуний заставляют работать на спецслужбы. Даже если они этого не хотят.

– А вы не хотите? – поразился Тормис.

Еще бы! Он-то наверняка только и мечтал начать практиковать поиск опасных маньяков, недосыпая ночами и не видя белого света вокруг.

– Мне нравится преподавать историю, – ответила ему, ничуть не смутившись. – А еще нравится делать то, к чему лежит душа. Вот и все. Геройства оставлю на таких, как вы. Хотя теперь, когда все узнают о даре ведуньи…

Стало грустно.

– Никто не узнает, – неожиданно серьезно сказал староста. – Мы ведь сказали вам. Слово дали.

– Вы сказали. – Я грустно улыбнулась. – Но слухи имеют свойство расползаться по воздуху со скоростью света.

– Не в колледже полисмагии. – Држкович покачал головой.