Безумно хотелось выскочить к Алексу, но что-то меня останавливало. Несмотря на слова парня, которые ударили мне в голову не хуже крепкого вина, я хотела, чтобы он ушел. Тихо и спокойно. А потом уже и я как-нибудь незаметно проскользнула бы следом.

— Ты бы последовал за ним, малец.

— Перетопчешься, — ответил сводный, и они застыли друг напротив друга.

— Я ведь тебя сейчас застрелю.

— Не застрелишь. Мало того что отец не простит тебе Еву, но если еще и я погибну — пощады не жди. Плевать ему на эту аномалию. Он уже давно присматривает другое место для лаборатории. Из тебя, знаешь ли, плохой союзник. А родственник и того хуже.

Зубы дядюшки громко скрипнули.

— Ты правда хочешь здесь остаться и проверить, каково это — столетие за столетием жить в замкнутом мирке? — Он демонстративно снова достал из кармана часы и, подтверждая мои опасения: — Осталось пять минут. Ты бы последовал за своим дружком.

Но в ответ Алекс зло хмыкнул и сложил руки на груди.

— Иван, закинь этого дурака в кафе! — поджав губы, скомандовал дядюшка.

Но тут Алекс так придавил слугу харизмой, что он рухнул на колени и склонил голову."

"— Ах ты, щенок недоделанный! — взвился Гордей. — Ничего, с дыркой в плече станешь сговорчивее! — и дернул револьвером. — Ну же! Не заставляй меня стрелять!

Я знала Алекса, потому быстрее кралась вперед. Все сейчас сосредоточены на сводном и вряд ли меня учуют.

И вот вроде бы даже не следила внимательно за дядей, но непонятным шестым чувством поняла – сейчас выстрелил. Все внутри восстало против. Нет! И я прыгнула Алексу под колени, сбивая с ног.

— Ева?!

Даже не знаю, кто больше удивился — Алекс или дядюшка. Но вот чего я не ожидала, так это того, что внезапно лицо Гордея исказится дикой злобой и сумасшествием, и он наставит револьвер на меня:

— Не отпущу!

И снова раздался выстрел.

Я только успела зажмуриться и сжаться в ожидании боли. Расстояние было слишком маленьким, чтобы он промахнулся, а я успела уклониться.

Прошла секунда, другая… и ночную улицу огласил дикий крик.

Не мой.

Я открыла глаза и увидела, заслонившего меня собой Алекса, стоявшего передо мной на колене, и его удивленные глаза. Мы посмотрели на орущего дядюшку, который держался за простреленную кисть. Револьвер валялся у его ног.

— Гордей, убить тебя сейчас будет слишком легким наказанием, — из тени улицы внезапно показался отец! Его голос был спокойным, но за этим спокойствием угадывалась холодная ярость, от которой шерсть на загривке встала дыбом. Отец шел в расстегнутом осеннем пальто и сжимал в руках пистолет. — Иван, не стоит. Лучше отойди, — остановил он слугу, который вышел из ступора и хотел броситься на помощь хозяину. — Алекс, Ева — уходите. Вас ждут в кафе.