Нехороший сон…

- Отцу самому надо было быть построже, - сердито сказал Данилин. - Он ее баловал, лелеял, вот и распустил девку. Поди теперь управься с ней! Ладно, мам… мне на работу пора.

Данилин поцеловал ее в мокрую от слез щеку и поспешно выскочил из квартиры. Надо будет позвонить Всеславу, узнать, как идут дела. Долго обманывать мать не удастся.

Добравшись до института, Алексей Степанович сразу же закрылся в кабинете и набрал номер Смирнова.

- Никаких новостей? - спросил он дрожащим от волнения и быстрой ходьбы голосом.

- Пока обрадовать тебя нечем, Леха. Адресок тут интересный нашелся в записной книжке.

Если повезет, найдем Глеба.

- Ты уж поторопись, Славка, я отблагодарю… Сил нет смотреть, как мать убивается!

- Я понял, - сочувственно ответил Смирнов. - Постараюсь.

Слова сыщика не принесли облегчения. Сидя в своем просторном прохладном кабинете, Данилин чувствовал себя как в тисках. Впервые давало знать о себе сердце.

- Так, хватит! - оборвал сам себя Данилин. - Если еще и я раскисну, тогда…

Что произойдет тогда, Алексей Степанович додумать не успел. В кабинет ворвался бухгалтер с кучей бумаг.

- Смету проверить надо, - выпалил он, усаживаясь за стол.

- Срочно. Неувязка какая-то вышла. Генеральный рвет и мечет!

Первая половина дня прошла в бешеном темпе - цифры, расчеты, согласования, звонки, снова цифры, и только к обеду наступило временное затишье. Вместе с ним вернулись мысли о сестре.

Данилин обедал в институтской столовой, за столиком у окна. Обычно ему нравилась здешняя еда, особенно заливная рыба и блюда с грибами, но сегодня он жевал, не ощущая вкуса. Из головы не шла Алиса. Как она могла?

Алексей Степанович вынужден был признаться себе, что совсем не знает сестры.

Из-за приличной разницы в возрасте настоящей близости между ними так и не возникло. По отношению к ней он выполнял роль скорее родителя, чем брата - поучал, наставлял, ругал и запрещал. Алиса казалась ему маленькой девочкой, несмышленой и беспомощной, беспрестанно нуждающейся в заботе. Она была совершенно не приспособлена к жизни в большом городе. Ее наивность граничила с глупостью; она жила в каких-то возвышенных мечтах, которые сама же и придумывала, отстаивая их с безумным, безрассудным упрямством.

- Сказки закончились, - частенько говорил ей Алексей.

- Начинается взрослая жизнь. Пора смотреть на вещи открытыми глазами.

- Хватит меня учить, - огрызалась сестра. - Если ты - великий провидец, то почему берешь в жены таких стервозных баб? Твой первый развод свел отца в могилу. О втором я уже не говорю! Счастье, что твоя благоверная не выгнала нас из дому.

Обвинения были жестоки, но обоснованны. Данилин замолкал, уходил в себя. Он действительно не понимал, как получилось, что обе его бывшие супруги оказались одна хуже другой.