Думаю, вы уже знаете его историю. Я угадал?

- Почти. Как оно могло попасть к другому человеку?

Альберт Демидович рассмеялся:

- Тысячей способов, мистер Шерлок Холмс! Но я вам назову только три. Например, его могли украсть. Или Савва сам подарил его кому-то. Или… зеркало попало в чужие руки после смерти хозяина. К какому из вариантов у вас душа лежит?

- Я, право, в растерянности… - изобразил замешательство Смирнов.

- Лукавите! Хотите, чтобы я сам сказал? Ладно. Я бы остановился на двух последних версиях. Объясню почему. Если бы зеркало украли, Савва непременно сказал бы мне об этом.

Он очень дорожил этой вещью. Я просил его продать мне это зеркало, но он решительно отказался. Видите ли, у меня уже есть несколько отличных подделок… С вашего разрешения?

Фарбин тяжело поднялся, вышел в соседнюю комнату и через минуту вернулся с большим бархатным футляром. Он достал оттуда два бронзовых зеркала и положил перед гостем.

- Посмотрите, какая изумительная гравировка! Это «Туалет Афродиты». А это… «Играющие Эроты». Чудо, правда? Я хотел, чтобы «Прорицатель Калхант» занял место рядом с ними. Рогожин ни за какие деньги не согласился расстаться с зеркалом.

Значит… он мог подарить его только очень близкому, бесконечно дорогому человеку. Или кто-то завладел зеркалом после смерти художника.

- Это дорогая вещь? - спросил Всеслав.

- Для настоящего ценителя - да, а что касается денежной стоимости… не особенно. Это же подделка. Хотя и мастерски выполненная. Думаете, Савву убили из-за зеркала? Чушь!

Сыщик проигнорировал выпад Фарбина.

- Когда вы видели Рогожина в последний раз? - спросил он.

- Дайте вспомнить… Выставка открывалась двадцать третьего августа, и Савва выразил желание поприсутствовать.

Тогда… двадцать второго днем мы виделись в последний раз. Точно. Рогожин доделывал росписи в гробнице… больше он в доме не появлялся, и я решил, что он уехал. Он действительно уехал!

- Кто-нибудь видел, как он уходил или уезжал?

- Я специально не расспрашивал… Зачем? Он мог уйти… здесь через лес до электрички сорок минут ходу.

- А охранник у ворот? Он видел, как Рогожин уходил?

- В тот день охранника не было, - подумав, сказал Альберт Демидович. - Он отпросился. Ворота закрываются автоматически, так что иногда мы обходимся без охраны.

Здесь и так спокойно. К тому же со мной оставался мой помощник, Геннадий. Двое неробких мужчин при оружии - вполне достаточно.

- А ночью вы ничего подозрительного не заметили?

- У меня летом обострилась болезнь, и я начал принимать снотворное, - ответил Фарбин. - Сплю крепко. Геннадий с трудом разбудил меня около десяти часов утра.

- Вашей памяти можно позавидовать, - восхитился Смирнов.

- Не жалуюсь.

- Вас тогда ничего не удивило, не насторожило?

- Пожалуй, лишь одно.