— Я доулжен оуберегать их? — Дру-уг неожиданно проявил настоящие чудеса сообразительности.

— Любой ценой, — я подтвердил его смелую догадку, а затем, для большего веса, ещё раз напомнил: — Такова воля Синего Повелителя.

Морфан неспешно кивнул, медленно снял с кирасы оба трезубца и, активировав артефакт невидимости, растворился в темноте. Судя по торжественной неторопливости движений, он серьёзно проникся оказанным ему доверием. И значит, теперь за безопасность сестёр можно было не опасаться — Дру-уг не даст их в обиду.

Я вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь, и быстро спустился по лестнице на первый этаж.

Народу в общем зале было немного, что, в общем-то, совершенно не удивляло — на дворе царила глубокая ночь.

В углу, прямо на лавках, валялись караульные отдыхающей смены — некоторые из них спали, а кое-кто просто лежал, глядя в потолок пустым взглядом. Заметив моё появление, они захотели встать, чтобы проявить уважение к командиру, но я остановил их порыв, слегка качнув головой. Отдых сейчас был куда важнее соблюдения бессмысленных ритуалов.

Сабалей и Молчун ошивались неподалёку от бойцов, а вот Марк разместился отдельно — недалеко от лестницы, за огороженным ширмой столом.

Рядом с ним сидела сонная Барталомея — она клевала носом, подперев лазурную щёку ладонью. Большой примостился с краю. Он держал на коленях глубокую миску, периодически отхлёбывая из неё какое-то густое варево.

Фольки, словно римский патриций, полулежал на полу у очага с точно такой же миской в руках. Лэйла стояла рядом с ним, прислонившись спиной к стене. Высунув кончик языка, девушка остриём кинжала сосредоточенно выколупывала из-под ногтей застаревшую грязь.

Клоп, как раз выглянувший из кухни, радостно взвизгнул, растопырил руки в разные стороны и бросился ко мне. Однако примерно на середине забега мальчуган, который теперь выглядел лет на четырнадцать, устыдился своего порыва. Бросив короткий, исподлобья, взгляд на окружающих, он замедлил шаг и дальше пошёл уже так, как положено настоящему воину — важно, степенно, гордо задрав подбородок к потолку.

— Ну привет, малой, — улыбнулся я, протянув Клопу руку.

Парнишка смутился, но ответил на рукопожатие.

Причём ответил крайне осторожно, явно опасаясь навредить мне. Ничего удивительного в этом не было. Под его бледной кожей виднелись «узлы» тугих мышц, а прохладная ладонь казалась твёрдой как камень.

— Здравствуй… — сиплым, ломающимся голосом произнёс Клоп. — Здравствуйте…

Пацан сильно изменился. Не знаю, как Висельник объяснил окружающим произошедшие с его приёмным сыном метаморфозы, но, судя по тому, что за окном не собралась толпа, желающая прикончить малолетнего кровопийцу, ему это как-то удалось.