Звук отражался от каменных стен, и если в городе ещё оставались те, кому повезло заснуть, то сейчас они все повыскакивали из своих кроватей. Впрочем, нам было на это совершенно плевать.

Марк опустил меч. Площадь перед трактиром снова погрузилась в тишину, а собравшиеся заметно расслабились. Кто-то повёл плечами, кто-то шагнул в сторону, а кто-то негромко рассмеялся.

Все эти незаметные на первый взгляд детали «разрушили» строй. Теперь передо мной стояли просто люди, а не готовые ко всему бойцы. «Парад» закончился.

— От тебя одни проблемы, Феликс, — хмуро сообщил охрипший от крика Марк.

— Из-за тебя меня вытащили из тёплой кровати…

Несмотря на напускную строгость, он был рад меня видеть. Впрочем, ничего удивительного — моё появление решало целый ряд возникших у разведчика трудностей. И с сомнительной «легитимностью», и с планированием дальнейших действий.

— Соболезную, — хмыкнул я. — И тебе, и Барталомее.

Судя по едкому запаху химикатов, смешанных со сладким ароматом женских духов, Марк не терял времени даром и успел обосноваться в постели нашей общей знакомой.

— Не понимаю, о чём ты, — разведчик спрятал смущение за кривой усмешкой.

— Но Барталомея здесь, и ты сможешь лично передать ей свои соболезнования… Тем более, она очень хотела тебя видеть.

— Это взаимно, — кивнул я.

У меня самого имелось несколько вопросов к девушке, но основной — поставка селитры. Главный ингредиент для создания чёрного пороха уже должен был находиться в её лавке, а значит, пора приниматься за дело. И приниматься как можно скорее — без взрывчатки все мои дальнейшие планы окажутся под угрозой.

Марк кивнул. Нам требовалось многое обсудить — причём, желательно, наедине.

Однако просто спрятаться от лишних глаз и ушей в трактире было нельзя. Люди ждали от меня каких-то слов, и я не мог обмануть их ожиданий.

Впрочем, толкнуть очередную зажигательную речь о неизбежной победе коммунизма в отдельно взятой прямо за жабры стране, мне не удалось. Откуда-то справа раздался радостный вопль, а затем из толпы, бесцеремонно распихивая людей, вылез Сабалей. Молчун — верный спутник этого завсегдатая больших и малых драматических театров — понуро брёл следом за бойким товарищем.

— Вот он! — завопил Сабалей, картинно указав на меня пальцем. — Вот же он!

Бывший раб и бывший актёр вёл себя так, словно он стал первым, кто заметил моё появление.

За прошедшее время мужички серьёзно изменились. Во-первых, они успели неплохо прибарахлиться, одевшись если не по последнему писку местной моды, то как минимум весьма прилично. Во-вторых, оба стали куда опрятней — косматые бороды превратились в аккуратные эспаньолки, а нечёсаные патлы — в ухоженные «хвосты».