— Но только под светом солнца оно становится по-настоящему тусклым, — продолжил я, не дождавшись реакции старика. — И только под светом солнца его можно разрушить.

Сказанное мной было лишь предположением, основанном на информации, полученной от Большого и Марка. Имелась ненулевая вероятность, что всё это лишь слухи, однако Фруас Суар быстро развеял мои сомнения.

Он нервно окунул перо в чернильницу и, в отличие от прошлых многословных записей, ограничился всего несколькими строчками.

«Заполучив лишь частичку знания, юнец со свойственным глупости самодовольством решил, что получил ответ на свой вопрос. Однако он даже не подозревал, что одного лишь солнечного света будет недостаточно…»

Дело сдвинулось с мёртвой точки. Старик, сам того не понимая, уже очень мне помог. Однако показывать радость было нельзя — несмотря на постоянно опущенную голову, он каким-то образом прекрасно видел всё, что происходило вокруг.

— Конечно, одного солнечного света не хватит, чтобы убить золотого гвардейца, — с издёвкой хмыкнул я. — Только идиот мог бы предположить подобное…

Я снова замолчал. Фруас Суар раздражённо дёрнул пером, но писать ничего не стал."

"— Знающий человек дал мне рецепт зелья, — добавил я. — Смесь кислот в определённой пропорции… И если нанести эту смесь на клинок, то броню гвардейцев можно будет разрубить даже простым мечом.

Я намекал на «царскую водку», которая была действительно способна растворить золото — правда, обычное, а не ложное, — и Фруас Суар прекрасно понял намёк.

«Старец, вокруг которого продолжали сновать низкородные людишки, занятые своими бессмысленными делами, ликовал. Юнец оказался не только глуп, но ещё и доверчив! Он принял за истину слова какого-то необразованного дурака, который рассказал ему об известной каждому мало-мальски сведущему в алхимии человеку смеси кислых растворов. Некоторые невежды любят называть ту смесь алкагестом, якобы способным растворить в себе всё что угодно, но это не так! Если истинное золото не ржавеет, то ложное всегда покрытой ржой. Если истинное золото сияет на свету, то ложное блестит лишь во тьме. Если истинное золото действительно можно растворить тем „алкагестом“, то ложному он не страшнее обычной воды!».

Фруас Суар снова опустил кончик пера в чернильницу. Он так разошёлся, что явно не собирался прекращать свои эпистолярные упражнения. Я же внимательно следил за каждым написанным им словом.

'Старец давно перестал удивляться тому апломбу, с которым некоторые простолюдины стремятся явить миру своё невежество. Однако самодовольная физиономия юнца, его блестящие в полумраке глаза, его губы, готовые в любой миг растянуться в гнусной улыбке, выводили убелённого сединами мудреца из себя.