К тому же глупо делить шкуру неубитого медведя — гвардейцы пока живы и здоровы. Если, конечно, так вообще можно было сказать об искусственно созданных магических «роботах».

Покрутив Марка и так и эдак ещё несколько минут и не добившись от него ничего нового, я оставил разведчика разбираться с караулами, а сам направился прямиком к Фруасу Суару.

Сумасшедший историк не сдвинулся со своего места ни на миллиметр. Он встретил меня безмолвно, безразлично, равнодушно — так, словно перед ним находился не человек, а пустое место. Узловатые стариковские пальцы уверенно держали перо, которое «порхало» над страницами, словно бабочка, оставляя после себя кривоватые, но вполне читаемые строки.

«…Грубые, не озарённые светом истинного благородства людишки радовались тому, что им удалось пережить очередной день их бесполезной, лишённой всякого смысла жизни. Они, неспособные оценить тонкий вкус изысканных блюд, радостно набивали свои безразмерные утробы грубой пищей, словно ках’Этские черви, нашедшие в голубых льдах тушу погибшего северного алифанта…»

Дедуля был, как всегда, в своём репертуаре: низкопоклонничал перед аристократией, а к простому люду относился с высокомерным пренебрежением.

Впрочем, читать ему нотации на тему всеобщего равенства и братства я не собирался. «Старому псу» было не до освоения новых «трюков» — ему вполне комфортно жилось в уютной «конуре» из привычных стереотипов.

— Мне нужна твоя помощь, — почти шёпотом произнёс я, присев на лавку рядом. — Мне нужно знать, как можно пробить броню из ложного золота. Без магии, без чар и без колдовства.

Я не стал разводить интригу и сразу рассказал об интересующем меня вопросе. В данном случае играть словами и плести хитрую паутину и недосказанностей, чтобы исподволь вытянуть из собеседника необходимые сведения, не имело никакого смысла.

У воспалённого безумием сознания был к этим трюкам стопроцентный иммунитет.

Стоило мне открыть рот, как старик резко дёрнул рукой — то ли от неожиданности, то ли от злости, что его отвлекают от дела. Однако уже в следующее мгновение он вернулся к своему занятию, и перо заплясало по бумаге пуще прежнего.

«Дерзкий юнец, волею судеб оказавшийся во главе того сброда, о которому шла речь выше, молил о помощи ослабевшего, но всё ещё величественного старца, осматривающего округу твёрдым, как хрустальные клинки варлогов, взглядом.

В старце том, несмотря на пережитые им невзгоды, плохо отразившиеся на его облике, чувствовался благородный стержень, всегда присущий людям, пусть и низким по рождению, но сумевшим возвыситься над подлым сословием. Так бывает только тогда, когда вострый ум оказывается во сто крат сильнее оков происхождения!»

Я усмехнулся. Что сказать, лишней скромностью Фруас Суар явно не страдал.