Уж не знаю из-за чего — из-за крика или от удивления. Что это за полосы? Таких технологий попросту не существует... Уж я-то совершенно точно об этом знаю.

— Полежи спокойно, Феликс, — на этот раз старик говорил тихо, — я сейчас закончу и освобожу тебя.

Буквально через пару секунд он бросил рубин на грубый деревянный стол, стоявший у стены, а потом что-то прошептал, махнув рукой в мою сторону. Красноватые полосы пропали, и я почувствовал, что могу шевелиться — надо вставать, пока есть такая возможность.

Я аккуратно поднялся с камня, но устоять на ногах не смог и рухнул обратно. Дело было не в слабости — я будто бы стал на пару сантиметров ниже, из-за чего сместился центр тяжести. Что за чертовщина?

— Не убейся там! Мне столько сил пришлось потратить на твоё спасение, что будет очень обидно, если ты расшибёшь свою глупую голову о камень, Феликс."

"Я ничего не ответил, но теперь вставать не спешил, а вместо этого аккуратно скинул модный мешок из-под картошки и осмотрел себя... Да уж, будто мало сегодня сюрпризов — тело было явно не моё! Худощавое и молодое, почти подростковое — примерно таким я был лет в шестнадцать.

— Ты чего? Полюбоваться на себя решил?

— Кто вы? — спросил я. Похоже, этот человек единственная возможность узнать хоть что-нибудь. — И откуда знаете мой позывной?

— По-зы-но-о-ой? — кое-как выдавил из себя старик, с изумлением глядя на меня. — Что такое «по-зы-но-о-ой»?

Теперь настала моя очередь удивляться. Похоже, и старик, и я говорили на каком-то другом языке — не на русском! Вот только слово «позывной», которого в этом языке, видимо, не было, я произнёс на великом и могучем, что и вызвало непонимание. Как такое возможно? Чужое тело, чужая речь... Не могу назвать себя полиглотом, однако за годы службы я научился неплохо говорить на пяти языках, а кое-как понимать стал пару десятков, но такого, на котором мы беседовали со стариком, на планете Земля просто не существовало. Что происходит? Моя душа переселилась в другое тело, или это реинкарнация, или я просто умер и попал на тот свет?

— Что же, — вдруг заговорил старик, — вид у тебя слишком потерянный, поэтому не буду мучить расспросам. Ты хотел знать, кто я?

Я кивнул.

— А сам ты не помнишь?

— Нет.

— Меня зовут Хольд. Я твой... воспитатель.

— А кто я? — вопрос дурацкий, но необходимый.

— Ты не знаешь, кто ты??

— Нет.

Мне показалось, что говорить о том, что я полковник Секретного Управления да ещё и, похоже, из другого мира — это не самая лучшая идея. А вот амнезия даст пространство для манёвра и позволит списать странности в поведении на потерю памяти.

— Ты — Феликс Обрин, мой воспитанник, верный подданный императора Франца Первого... — возможно, мне показалось, но он будто бы усмехнулся, когда говорил о моей верности какому-то Францу.