– Всеволод Олегович, – прервала его я. – У меня к вам важный вопрос. Где вы были в десятых числах февраля?

– У вас провалы в памяти, девушка, – окинув меня взглядом сверху вниз, ответил Гайворонский. – Вам моя супруга уже объяснила: я был у своих родителей!

– А я располагаю сведениями, что вас там не было, – твердо заявила я. – Более того, ваши родители сильно удивились, когда узнали, что вы, оказывается, прожили у них неделю в прошедшем феврале!

Это уже был чистый блеф с моей стороны. Естественно, я не звонила родителям Гайворонского и строила свое обвинение только на словах Каменкова.

– Кто вам дал адрес моих родителей?! – вознегодовал Всеволод. – Кто вам дал право тревожить пожилых людей по вашей прихоти?!

– Я не тревожила ваших родителей, эту информацию мне сообщил господин Каменков.

– Ах, Каменков! Этот... Этот... – Гайворонский никак не мог найти подходящего эпитета для психолога. – Этот жалкий болтун! – наконец выдал он. – Это все ложь! Клевета! Грязный вымысел! Почему он сразу после этого ушел?! Почему не бросил мне этого обвинения в лицо? Потому что он знает, что я вмиг его опровергну!

– Опровергните, – предложила я ему.

– Я заявляю вам, что был у родителей, – только и сказал Всеволод Олегович.

Я вздохнула и начала атаку:

– Вы знаете, мне и в самом деле крайне бы не хотелось тревожить ваших родителей. Но боюсь, что в результате столь упорного отрицания очевидных фактов вы добьетесь лишь того, что их потревожат еще больше. С помощью милиции.

– Я слышать об этом не желаю! – встал в гордую позу Гайворонский. – Вы не посмеете этого сделать, вы, пародия на Настю Каменскую!

Я пропустила это сравнение мимо ушей и твердо ответила:

– Насчет того, что я не посмею этого сделать, вы ошибаетесь.

Сделаю, и немедленно! И ваши замечания насчет того, что у вас не работает телефон, вам не помогут. В эпоху мобильных систем это звучит просто наивно.

Я достала мобильник с намерением позвонить Мельникову и выяснить номер телефона родителей Гайворонского.

– Как зовут родителей Всеволода Олеговича? – обратилась я к Заботкиным.

Максим раскрыл было рот, чтобы продемонстрировать свою осведомленность, но Гайворонский, подскочив к нему, шлепнул ему по губам ладонью.

Заботкин дернулся и вскочил на ноги.

– Сева! – отплевываясь, только и проговорил он.

Вслед за мужем вскочила и Марина, с горящими глазами она бросилась к Гайворонскому. Спокойно сидевшая Маргарита встала и быстро открыла маленький шкафчик.

– Идиот! – в сторону сказал Заботкин.

Он усадил Марину обратно и на всякий случай сжал в руке лежавший на столе половник. Маргарита накапала супругу успокоительное и протянула ему стакан.

– Я не буду это пить! – презрительно взмахнул рукой Гайворонский.