Через пару секунд я услышала в трубке его приятный голос.

– Роман Евгеньевич? Татьяна Иванова беспокоит... У меня есть для вас клиент, интересный. Не могли бы вы подъехать? Можете? Отлично... Диктую адрес.

Едва я начала объяснять, как лучше добраться до дома Гайворонского, как Каменков перебил меня:

– Всеволод Олегович? Так я прекрасно его знаю, неоднократно бывал у него в гостях! Действительно, очень интересный человек, и случай неординарный. А что такое? Что случилось? Неужели обострение?

– Скорее всего.

– Роман Евгеньевич? Каменков? – тихо уточнила Маргарита у меня, пока я продолжала разговор.

Отключив связь, я спросила:

– Вы его знаете?

– Представьте себе! – усмехнулась Маргарита. – Он регулярно к нам заходит, говорит с Севой о книгах, об исторических фактах... Я не знаю, где они познакомились, но, вообще-то, должна отметить, что он всегда влиял на Севу положительно. Хотя… Нет, тут он помочь не может – ведь он психолог, а у моего мужа, к сожалению, заболевание психическое. И коррекции не поддающееся.

– Тем не менее, он сейчас приедет.

Маргарита глубоко вздохнула и махнула рукой.

– А, делайте что хотите! – с досадой проговорила она.

 – Вообще-то, я не хотела никого больше видеть сегодня…

У меня, однако, были свои мотивы для встречи с Каменковым. Когда я узнала, что психолог знаком с Гайворонским, то посчитала просто необходимым с ним переговорить по поводу состояния Всеволода Олеговича. Психолог Каменков был коммуникабельным человеком, круг его общения распространялся в основном на людей с психическими отклонениями, на представителей богемной и академической тусовок, на профессуру, на коллективы судебно-медицинских экспертов.

Гайворонский прекрасно подходил почти под каждую категорию этих лиц, за исключением, разве что, последней… Конечно, можно предположить, что интеллектуал Каменков встречался с ним просто как с образованным человеком, но все-таки я не исключала, что Всеволод Олегович жаловался ему на свое состояние.

В конце концов, я выслушала всего лишь личное мнение и версию Маргариты, его жены. Но почему я должна верить Маргарите?

Подумав об этом, я решила развить эту тему. Маргарите известно о болезни мужа. И она заинтересована в том, чтобы это скрыть.

Тем более, от Маркова. Она могла узнать и раньше, что ее муж таки проболтался Леве насчет своего диагноза. Что, если за этим все-таки что-то стоит? И неплохо бы узнать, есть ли у самой Гайворонской алиби на момент убийства Маркова? В смысле, находилась ли она в Тарасове неотлучно в те дни?

С этим вопросом я и обратилась к женщине:

– Скажите, пожалуйста, вы в то время, пока Всеволод находился у родителей, жили здесь вдвоем с сыном?

– Да, – недоуменно посмотрела на меня из-под очков Маргарита.