И он стал внушать мне, что я – плебейка, что это ниже его достоинства – иметь в женах такую простолюдинку, что ему даже стыдно! Обозвал меня крестьянской дочерью! Сказал, что мое место – у корыта! И тут мое терпение лопнуло, и я позвала врачей, поскольку ситуация уже принимала угрожающий оборот. Мои самые худшие опасения подтвердились – ему поставили диагноз. После этого он немного поутих. Причем, я сразу же его предупредила, чтобы он ничего не сообщал своему Маркову, я же знаю его поганый язык и подлую натуру! Он непременно постарался бы использовать это в своих интересах.

И вроде бы, мне показалось, что Сева понял все это. А вот вышло, что он все-таки тайком растрепал все Маркову! Видимо, чтобы поступить мне наперекор..."

"А тогда, шестого числа, он сообщил мне, что Лева приезжает. И тут я категорически заявила, чтобы ноги его в нашем доме не было! Сева пытался протестовать, негодовать, выпячивал грудь... Тогда я напомнила ему, что это, вообще-то, мой дом, и я имею право решать, кого хочу в нем видеть, а кого нет. Тогда он с таким пафосом заявил мне, что уходит! Я еще съязвила – к Леве? Он сказал, что поедет к родителям.

Ему, и правда, больше некуда идти... Вернулся он только через неделю и объявил, что Лева пропал. Вот и вся история.

– Значит, он был у своих родителей?

– Ну да, а Альберту мне пришлось соврать о поездке папы в Москву, чтобы он не волновался. Он очень любит папу, привязан к нему. И, справедливости ради, надо отметить, что Сева – очень хороший отец! А насчет его болезни я могу сказать, что подверженные ей люди не опасны для общества. Но, учитывая тот факт, что Всеволод – директор музея, это может ему сильно повредить.

Я задумалась.

Моя версия рушилась, и я уже стала подумывать о том, как бы помочь Гайворонскому. Я не собиралась обнародовать факт его болезни, поскольку, как выяснилось, это не связано с убийством Маркова. У меня возникла идея.

– Знаете, у меня есть знакомый психолог, который мог бы попробовать как-то помочь вашему мужу. Я могу ему позвонить, – сказала я.

Маргарита задумалась.

– Вообще-то, я сама работаю в больнице, – неуверенно сказала она. – И у нас там много врачей.

– Чем хорош мой знакомый – он сохранит полную конфиденциальность, – сказала я. – Вам же, наверное, не очень хочется, чтобы в больнице о вашем случае знали все?

– Пожалуй, вы правы, – согласилась Маргарита.

– Отлично, тогда я сейчас позвоню ему, он приедет, а потом мы с Заботкиными уйдем и не станем больше вам мешать.

– Спасибо, – с признательностью сказала Маргарита.

Я вышла в коридор и набрала номер Романа Евгеньевича Каменкова, молодого, но весьма преуспевающего психотерапевта… Несколько раз его приглашали в прокуратуру для консультации по некоторым сложным делам, так мы однажды и познакомились.