Я удивленно посмотрела на них обоих и подумала, что мне еще несколько минут назад показалось странным, что Марков обратился к этому мужчине «Виталя», когда просил его вернуться в квартиру. В то время как младший его сын носил имя Алексей! Но тогда я была увлечена преследованием и не придала этому значения. Сейчас же я вынуждена была констатировать, что и сам мужчина обратился к Маркову по имени-отчеству, что, вообще-то, нехарактерно для родного сына.

– Вы кто? – в упор спросила я, глядя на незнакомца.

– Передреев моя фамилия, – проговорил мужчина, глядя в землю.

 – Виталий Андреевич.

– А отчего же ты, Виталий Андреевич, убегать-то кинулся? – недоуменно спросила я. – Я совсем не к тебе приходила!"

"Передреев поднял на меня глаза, в них промелькнуло что-то похожее на досаду, сменившуюся выражением обреченности.

– Все равно! – с какой-то тоскливо-облегченной интонацией сказал он. – Даже к лучшему. Не могу больше прятаться. Простите, Василий Петрович!

Марков со вздохом посмотрел на него и твердо сказал:

– Я все равно с тобой поеду. Не бойся!

Передреев пожал плечами, сержант посадил его в машину рядом с собой, туда же забралась и я.

«Уазик» фыркнул, и мы поехали в управление.

* * *Подполковник Мельников внимательно выслушал нас с сержантом поочередно. Он хмурил брови, и пока что было непонятно, доволен ли он развитием событий или нет.

– Допрос я сам проведу, – хмуро бросил он мне и посадил сержанта писать протокол.

Я тоже осталась в кабинете, а вот Маркова с нами не было: он сидел в коридоре под присмотром дежурного. Передреев назвал подполковнику свои данные, включая и адрес, и Мельников распорядился, чтобы его показания проверили.

– Так что скажете? – спросил Андрей Александрович. – Что вы делали у Маркова Василия Петровича?

– Жил, – сглотнув слюну, проговорил Передреев.

– Вот как? А почему? Что, своего, что ли, дома нет? Или сдаешь? – он перешел на «ты».

– Ничего я не сдаю, – мрачно ответил Передреев. – А Василий Петрович мне как отец.

У Виталия Передреева, мужчины лет сорока, было довольно симпатичное лицо. Хотя, наверное, на деле ему было поменьше, просто лицо его было осунувшимся и уставшим, а короткая щетина на щеках добавляла ему лишних лет. Глаза у него были покрасневшими, воспаленными.

Видно было, что человек пережил какое-то нервное потрясение. И, судя по тому, как охотно он начал говорить дальше, я сделала вывод, что он устал нести свой груз и ему давно хотелось от него освободиться. Виталий продолжил разговор сам, без нажима со стороны Мельникова, и подполковнику оставалось только короткими репликами направлять беседу в нужное русло.

– А откуда ты его знаешь? – спросил он, и Передреев сразу же стал рассказывать:

– Я с его сыном вместе учился, с Левкой.