Теперь мы преследовали Маркова вдвоем, а «уазик», врубив скорость, снова поехал огибать дом.

Когда мы миновали двор и выскочили на улицу, я заметила, что «уазик» выруливает из-за угла. Мужчина на бегу остановился, затравленно обернулся и рванул на проезжую часть. По дороге быстро ехали машины, послышался визг тормозов, но Маркову удалось благополучно миновать шоссе. С досадой я увидела, что он пересек улицу и уже забегает в арку одного из соседних дворов. Я заметалась по тротуару, подыскивая удобный момент, чтобы проскользнуть сквозь лавину машин на противоположную сторону.

Водители сердито посматривали на меня, и никто не торопился освободить мне путь. В отчаянии я уже подумала, что преследуемый уйдет от погони, но тут светофор переключился на красный свет, и вереница машин остановилась. Я вклинилась в автомобильный ряд и, не обращая внимания на злые взгляды и сигналы водителей, сломя голову понеслась через дорогу. Сержант бежал за мной, «уазик» я потеряла из виду, но я и не думала о нем, рассчитывая на собственные силы.

Вбежав в арку, я с облегчением увидела, что силуэт мужчины маячит где-то впереди, и прибавила ходу.

Я видела, что он устал, к тому же, наверное, боль в ноге давала о себе знать, потому что темп его бега явно замедлился. Впереди, по ходу его движения, виднелась железная решетка – она огораживала магазин, тыльная стена которого находилась перед нами. Мужчина заметался, ища проход, и вскоре он его действительно обнаружил: в ограде имелась калитка. Но время он уже потерял: собрав все силы, я рванула вперед, и, когда мужчина дернул металлическую дверцу на себя, я успела выбросить вперед ногу. Он споткнулся о нее и упал, издав жалобный стон. За моей спиной возник сержант, переводя дух, он быстро достал наручники и защелкнул их на руке Маркова. Второй «браслет» сержант надел на свою левую руку.

– Ну вот, – тяжело дыша, но все же улыбаясь, проговорил он, – теперь он никуда не денется! Эй, спринтер, вставай!

Мужчина нехотя поднялся с земли. Он смерял нас мрачным взглядом и понуро махнул свободной рукой. Мы повели Маркова прочь из двора, на улице нас поджидал милицейский «уазик».

– Молодец, Воробьев, отлично бегаешь, – добродушно хмыкнул пожилой водитель, одобрительно глядя на сержанта.

Рядом с «уазиком» я увидела и Маркова-старшего. Он был без куртки, в домашней одежде, в которой он открывал мне дверь, только наспех натянул теплые ботинки.

– Я поеду с вами, – решительно заявил он.

– Хорошего же вы сына воспитали, – не удержавшись, заметила я ему.

– Хорошего! – неожиданно твердо произнес он. – В отличие от родного!

– Что? – не поняла я.

– Василий Петрович, идите домой, – поднял на него глаза задержанный нами мужчина. – Я сам разберусь.

– Нет уж, Виталя, я с тобой, – сказал Марков.