– Дай мне пару минут, – прошу, прикрывая веки.

Густой выдох, и опускаю сверху еще ладонь.

Пульс молотит в висках, а глаза и вовсе распирает такое давление, будто они вот-вот лопнут.

– Тебе так делали?.. Другие девочки?.. – шепчет Ю едва слышно.

И у меня отчего-то все внутри замирает.

– Ну да… – признаю неохотно.

– Мм-м… И ты… – бархатный голосок то и дело обрывается. – Ты хочешь, чтобы я прям лизала его? Или просто целовала?

– Угу, – выдаю я сдавленно и невпопад.

Жму на веки сильнее, почти отчаянно. Еще немного, и тупо затолкаю глазные яблоки внутрь черепной коробки.

– Мне кажется, что это плохо… Я боюсь, что ты обо мне подумаешь… Или… Расскажешь кому-то?

Мой мозг начинает работать очень-очень быстро. И все равно я не могу, блядь, поверить, что все идет конкретно к тому, что мы обсуждаем.

– Конечно, не расскажу, Ю. Ни за что.

Когда смотрю на нее, чувствую себя вдруг тем самым девятиклассником, который впервые позволил себе гонять откровенные мысли о Юнии Филатовой. Ее глаза закрыты. Она тяжело дышит. В ярком свете, который расходится по спальне от вновь разожженного огня в камине, хорошо вижу, какое отчаянное смущение переживает. Краснеют даже ушки Ю.

– Я никогда никому не расскажу, – заверяю клятвенно. – И сам… Что я могу подумать? Я в тебя влюблен, Ю, – сам свой голос не узнаю, столько в нем ноющих нот. Сиропных, сука, пористых и рыхлых. Словно у меня внутри три тонны тротила, которые, даже отсырев, способны в любой момент сдетонировать. – Вдребезги, Одуван.

– Почему вдребезги? – оживает она внезапно. Распахивая глаза, размазывает меня взглядом. – Это же возможно, только если разбиться?

Чуть выше нее лежу, а кажется, словно провалился куда-то, и уже лечу на дно.

– Я разбивался, Ю. С тобой. Неоднократно.

– Если… – сейчас ее голос, будто шорох, от которого идет такое эхо, что у меня в голове и в груди звенит. – Если я сделаю это, ты будешь счастлив?

Я не должен отвечать. Ведь я уже на небе.

Но…

– Эм-м… Да! Охренеть, как сильно, – чащу, словно свихнувшийся.

– Ладно… – шелестит Ю, заставляя меня уже охренеть. – Только… Ты сам… – плавно, будто пьяно закрывает глаза. Краснеет еще ярче. Кажется, если приставить спичку к ее коже, головка тут же вспыхнет. А моя, блядь, от моих мыслей. – Покажи мне… Покажи, Ян…

Клянусь, что этот шепот отобьется в моей памяти навек.

Сразу за ним воцаряется тишина, во время которой я едва Богу душу не отдаю.

А потом…

Учитывая то, что Ю по-прежнему лежит на спине, поднимаюсь. Встаю рядом с ней на колени.

Смотрю на нее… Подрагивающие и острые пики сосков, напряженная тонкая шея, приоткрытые губы, гуляющее через них взволнованное дыхание, трепещущие ресницы.

Она мне так нравится… Так сильно нравится… Как я могу вот так сразу затолкнуть ей в рот член? Наклоняясь, касаюсь ее губ своими.