С хрустом и треском через то самое двойное дно – туда, где будоражаще темно и адски горячо.

Сглатывая, резко застываю. Напряженно тяну носом кислород.

Пульс ускоряется. Судорожно тарабанит по всем точкам. В висках агрессивнее всего. Создается впечатление, что я, на хрен, с минуты на минуту взлечу ввысь, будто ракета.

Если раньше Ю часто подавала смешанные сигналы, то сейчас… Понимает ли она, что, несмотря на смущение, это яркий зеленый??? Осознает ли? Нет? Обязан ли я это игнорировать?

Решить не могу.

Я обещал не смотреть. Но про касания речи не было, верно?

Нет. Не верно.

Я не должен. Она просто расстроена.

Так расстроена, что возбуждена?

Блядь… Неважно. Нельзя.

Подцепляю пальцем пену и, заставив себя ухмыльнуться, опускаю это облачко на веснушчатый нос Ю. Пару секунд она растерянно моргает. А потом… Прыскает смехом и, раскачав воду, высовывает руку, чтобы вымазать воздушной массой мое лицо.

Мотнув головой, с хохотом раскидываю пену по ванной.

– Что ты делаешь? – отшатываясь, ловлю обе руки Ю.

Слишком крепко не держу. Позволяю ей до себя добраться. Все громче смеемся, пока невесомая масса прилипает к коже и волосам, а вода брызгает по сторонам и даже переливается через борт.

Естественно, попадает и мне на брюки. Сразу большой порцией жидкости на пах. Приоткрываю рот, кривлюсь и на вдохе шиплю.

– Горячо? – беспокоится Ю.

Херня, конечно. Дело не в температуре. Она же в этой воде лежит, должна понимать. Но объяснять я не могу. Без какого-либо расчета привстаю, перегибаюсь через борт и нахожу губы Ю. Ловлю серию судорожных вздохов, стону и, сплетаясь с ее мокрыми пальцами, сжимаю их и двигаюсь еще ниже. Целую нежную плоть. По верхам, быстро и настойчиво. Под давлением моего тела Юния уходит глубже под воду.

Настолько, что моя грудь, прижимаясь к ее, оказывается тоже ниже уровня. Толстовка намокает, но мне плевать. Чувствую дрожь Ю и ловлю ее рот, чтобы слиться с ним до того, как разорвется от бешеной натуги мое сердце. Она сразу же раскрывает губы, и наши языки сплетаются в жгучем танце.

Задушенные и жадные вздохи, рваные и хриплые стоны, влажные причмокивания, страстные присасывания, плеск льющейся за борта воды, грохот собственного пульса – все, что слышу в течение следующих стремительно летящих минут.

Сам не знаю, каким образом заставляю себя оторваться от Юнии. Тяжело дыша, отпускаю ее рот. Но не руки. Их до сих пор сжимаю. А еще держу контакт зрительно. Проживаю вместе с Ю сумасшедшую бурю эмоций. Это ее ураган. Но затягивает он и меня.

– Я хочу… – шелестит Юния как-то растерянно. – Хочу домыться и встать.

Поджимая губы, киваю. И тут же освобождаю ее руки. Не позволяя себе что-либо увидеть в ставшей прозрачной пене, прикрываю веки и спешно отворачиваюсь.

Стаскиваю свитер, а за ним и штаны. Не торчать же в мокром.