Да ещё без подготовки. Хотя я, каюсь, тоже думал, что ты ей липовую оценку поставил. Но ты сам виноват, молчал тут, сидел с видом раскаявшегося грешника…

Анварес слушал его и чувствовал себя так, будто по заледенелым венам заструилось тепло и внутри всё оттаивает и оживает. Волобуев так запросто произносил «Аксёнова», а у него от этого сплетения звуков и больно, и сладко сжималось в груди.

– В общем, понаблюдал я за Жбанковым. Думаю, он накатал. Дёрнулся так, занервничал, когда Аксёнова пригрозила подать встречное заявление в прокуратуру на анонима, дескать, оклеветали её, – усмехнулся Волобуев. – Ну и то, как рьяно настаивал на подлоге, тоже наводило на мысль… Он же явился во всеоружии. Никто из комиссии не знал, сколько там эта Аксёнова прогуляла и когда, не знали, и какие оценки у неё. А он знал точно – значит, готовился заранее, выяснял. Так что выводы очевидны.

Анвареса, в общем-то, Толя совсем не удивил. Тот и не скрывал никогда своего отношения. Да и плевать ему было на Толю. Главное, что это не она. А всё остальное вообще неважно.

– Значит так, сегодня погуляй ещё, а завтра выходи на работу. Теперь по симпозиуму, – уже деловитым тоном продолжил Волобуев. – Мы уже направили представление. Всё согласовано. Твои материалы Сумароков изучил и одобрил. Только кое-что по мелочи подправить, но у тебя ещё есть почти полтора месяца. Ну и теперь… условие. Единственное, но неотъемлемое.

Волобуев замолк, впившись в него цепким взглядом.

– Со своей Аксёновой ты должен порвать. Никаких отношений, даже тайком. Только учебные. И это не обсуждается.

Анварес молчал, глядя ему в глаза.

– Это комиссию нашу твоя девчонка взяла нахально на понт, а меня не проведёшь. Вообще, молодец она, конечно. Я даже зауважал, но! Правила есть правила, устав есть устав. И ты сам уже понял, во что может вылиться его нарушение. Особенно когда ты перспективный, успешный и у всех на виду. И особенно, когда тебе предстоит престижная загранкомандировка, куда грезят отправиться вместе тебя многие, не только Жбанков. Так что ты, надеюсь, меня понял?

– Понял, – согласился Анварес и, не отводя взгляда, произнёс: – Я очень благодарен вам, Роман Викторович, за всё. Поэтому прошу меня извинить, что не оправдал ваших ожиданий. Но я не поеду в Сиэтл. Пусть туда едет кто-нибудь более достойный. На работу я, конечно, выйду завтра, отработаю положенные две недели. Потом… потом я уволюсь.

– Ты что несёшь, Анварес? Ты с ума сошёл?

Он пожал плечами.

– Ты что… из-за неё? Из-за какой-то девчонки готов похерить всё, чего достиг? Спустить своё будущее? Или из-за сплетен? Если так, то потреплются, да и заткнутся. Вон, скоро уволю Жбанкова – будет им новый повод для разговоров. Так что брось эти глупости.

– Спасибо, Роман Викторович, но нет.