Потому что здесь есть не только эта женщина, но и моя мамочка, которая вдруг стала сильной спустя столько лет. Вырастает у меня за спиной и цедит так холодно, гордо.

— Вы узнали, что вы хотели — уходите. Алисе не нужно больше ничего слышать о вашем сыне. Нам это неинтересно.

Нина Андреевна не может промолчать, я то знаю. Она хочет вылить на кого-то все скопившееся внутри дерьмо, поэтому открывает было рот, но мама заканчивает все строго и бескомпромиссно.

— Всего хорошего. Надеюсь, что у вас все сложится, и у вашего сына тоже.

— У меня хороший мальчик! Это ваша дочь таскалась за ним…

— Закончили. Вместо того, чтобы поджидать мою дочь у подъезда и говорить о том, какая она — следите за своим младшим сыном. Особенно теперь, когда вы остались без поддержки, это будет очень кстати.

Так мы разрываем еще одну нить: молча уходим. Только дома мама решается заговорить, когда я ненадолго прижимаюсь лбом к холодной, входной двери.

— Алиса?

— Мам, я сказать кое что должна, — хрипло перебиваю, потом оборачиваюсь и улыбаюсь, — Ты скоро станешь бабушкой.

К сожалению, ее реакцию, полную радости и слез, я не успеваю разделить, потому что дальше меня тошнит. Но знаете? Я впервые этому рада. И слезам рада. В этой квартире они, без преувеличения, первые счастливые, чистые и желанные.

Олег; 6 лет спустя

В центре Тулы многое поменялось за пять лет, но кое что повсеместно всегда неизменно: земля круглая. Я только убеждаюсь в этом, когда мы с мамой и Аленой заходим в новый ресторан, которого не было, когда я тут еще жил.

Алексей тоже решил вывести свою семью на прогулку. Вон его красавица-жена Соня стоит у зеркала и подкрашивает губы, а вокруг носятся их дети. Знаю, что он здесь остался от Андрюхи, и знаю, что они даже дружат семьями. У него у самого семеро по лавкам — четверо ребятишек. Один за одним пошли. Только я, походу дела, остался. У нас с Аленой нет детей.

Алексей замечает меня не сразу, так что я украдкой могу подглядеть, как он пытается разнять двух кучерявых близнецов, а сам держит маленькую девочку на руках. Я завидую. Честно могу в этом признаться — детей я хочу, очень, но…есть много «но». Иногда кажется, что слишком много «но» и ни одного «за». Наконец он чувствует, что я на него смотрю, пока мать бубнит про цены и снимает свой жакет, а Алена ей помогает. Смотрит в ответ. У нас не осталось причин друг друга ненавидеть, но если честно друзьями мы никогда не станем — я это знаю. Осадок остался, и он настолько густой, что у меня кулаки чешутся. Нет, бить я его, конечно, не стал бы ни за что, просто какой-то мираж что ли. Я его стряхиваю и слегка ему улыбаюсь, киваю — тот кивает мне в ответ. Просто вежливость, формальность, и мы расходимся по своим семьям.