"

"Момент, которого я ждал так долго, наконец настал. Враги оказались в моей власти. Вместе они защищали бы друг друга, но поодиночке ничего не могли мне противопоставить. Однако я не стал спешить. План был уже составлен. Что толку от мести, если враг не успеет понять, кто и за что его карает. Я предусмотрел, что должен объявить обидчику – ему припомнился старый грех. Несколькими днями ранее мне случилось везти джентльмена, который присматривает за двумя-тремя домами на Брикстон-роуд, и он обронил у меня в кэбе ключи от одного дома. В тот же вечер он явился за ключом и забрал его, но я успел снять слепок и сделал дубликат.

Таким образом, в моем распоряжении оказался уголок большого города, где мне никто не помешает. Осталось придумать, как заманить туда Дреббера.

По дороге Дреббер заглянул в две винные лавки и в последней задержался почти на полчаса. Вышел он враскачку, явно навеселе. Передо мной стоял хэнсом, и Дреббер сел в него. Я следовал за ним вплотную, морда моей лошади все время находилась в каком-то ярде от его кучера. За мостом Ватерлоо путь наш тянулся милю за милей по длинным улицам, пока, к моему удивлению, мы не очутились на той самой Торки-Террас, у прежнего их пансиона.

Я не представлял себе, что заставило Дреббера вернуться, но проехал дальше и остановил кэб в сотне ярдов от дома. Дреббер вошел, хэнсом укатил. Будьте любезны, дайте мне стакан воды. Пока говорил, пересохло в горле.

Я подал воду, Хоуп выпил.

– Так лучше, – продолжил он. – Ждал я четверть часа или чуть больше, и тут из дома донесся вроде бы шум драки. Дверь распахнулась, наружу вылетели двое: Дреббер и молодой парень, которого я раньше не видел.

Юноша волочил Дреббера за воротник и на крыльце дал ему такого пинка, что он прокатился по входным ступеням и вылетел на проезжую часть. «Негодяй паршивый! – закричал он, грозя Дребберу тростью. – Узнаешь у меня, как оскорблять порядочных девушек!» Он так раскипятился, что, наверное, оставил бы от поганца мокрое место, если бы тот на неверных ногах не кинулся наутек. На углу он завидел мой кэб, окликнул и вскочил внутрь. «В гостиницу „Халлидейз“!» – крикнул он.

Когда он устроился в кэбе, сердце у меня от радости так заколотилось, что я испугался за свою аневризму.

Ехал я медленно, обдумывая на ходу, что делать дальше. Я мог бы вывезти его за город и там, на какой-нибудь безлюдной дорожке, устроить последнее объяснение. Я почти уже решился, но Дреббер уладил все за меня. Его снова потянуло выпить, и он распорядился остановиться перед каким-нибудь кабачком. Перед тем как зайти, он взял с меня слово его дождаться. Там он оставался, пока не подошло время закрытия, и вышел в стельку пьяным. Теперь я не сомневался, что все зависит только от меня.