Поначалу это выглядело неосуществимым, но скоро я придумала способ. У меня разбилось ручное зеркальце, и мне в голову пришла счастливая мысль – спрятать осколок в носовой платок. В следующий раз, когда на меня опять напал смех, я поднесла платок к глазам и, кое-как изловчившись, рассмотрела все, что находилось позади меня. Признаюсь, что была разочарована. Там не оказалось ничего особенного. По крайней мере, на первый взгляд. Однако, всмотревшись пристальней, я различила на Саутгемптонской дороге невысокого бородатого человека в сером костюме, который глядел в нашу сторону. Дорога эта немаловажная – и обычно не пустует. Но незнакомец, опершись на изгородь, обнесенную вокруг поля, не сводил глаз с нашего дома. Опустив платок, я увидела, что миссис Рукасл внимательно меня изучает. Она не обронила ни слова, но сомнений быть не могло: ей стало ясно, что в руке у меня зеркало. Она тут же поднялась с места и обратилась к мужу:

«Джефро, там на дороге стоит какой-то наглец и упорно глазеет на мисс Хантер».

«Уж не ваш ли приятель, мисс Хантер?» – поинтересовался мистер Рукасл.

«Что вы, в этих краях я никого не знаю».

«Надо же, какая бесцеремонность! Прошу вас, обернитесь и махните ему – пусть убирается».

«Лучше, наверное, не обращать на него никакого внимания».

«Нет-нет, иначе он тут без конца будет околачиваться. Прошу вас, обернитесь и махните рукой вот так».

Я поступила, как мне было велено, а миссис Рукасл без промедления опустила штору. С тех пор прошла неделя; больше я ни разу не сидела у окна, не надевала синего платья и того человека на дороге не видела.

– Пожалуйста, продолжайте, – попросил Холмс. – Ваша история становится в высшей степени захватывающей.

– Боюсь, мой рассказ покажется вам путаным, и все эти мелкие происшествия вряд ли между собой как-то связаны. В первый же день моего пребывания в Медных Буках мистер Рукасл подвел меня к будке возле кухонной двери. Когда мы приблизились, изнутри послышалось глухое звяканье цепи и там заворочалось какое-то крупное животное.

«Взгляните-ка сюда! – Мистер Рукасл указал мне на щель между досками. – Красавчик, а?»

В просвете я различила два горящих глаза и чьи-то неясные очертания.

«Не пугайтесь, – рассмеялся мой наниматель, заметив, как я вздрогнула. – Это всего лишь мой Карло, мастиф. Я называю его моим, но на самом деле старина Толлер, мой прислужник, – единственный, кому под силу с ним справиться. Мы кормим этого зверюгу раз в день – и то не досыта, чтобы он всегда рвался к добыче. По ночам Толлер спускает пса с цепи, и да поможет Бог тому, в кого он вонзит клыки. Ради всего святого, если жизнь вам хоть сколько-нибудь дорога, ни за что не переступайте порог ночью»."

"Предостережение было не напрасным.