Что касается Холмса, то он порой полчаса кряду просиживал, сдвинув брови и устремив в пространство рассеянный взгляд, но стоило мне коснуться дела, он только раздраженно отмахивался со словами: «Факты! Факты – вот что мне нужно! Я не могу лепить кирпичи без глины». И неизменно обрывал разговор, бормоча, что будь у него сестра, то он ни за какие блага на свете не позволил бы ей занять эту вакансию.

Телеграмму принесли поздно вечером, когда я уже собирался в постель, а Холмс приступал к излюбленным химическим опытам. Бывало, я оставлял его склонившимся над ретортой или пробиркой, а наутро, спустившись к завтраку, заставал в той же позе. Холмс распечатал желтый конверт и, глянув на листок, перекинул его мне.

– Возьмите «Брэдшо» и сверьтесь с расписанием поездов, – проговорил он и снова занялся своими колбами.

Просьба, содержавшаяся в телеграмме, была лаконичной и настоятельной:

«Прошу вас прибыть завтра в полдень в гостиницу „Черный лебедь“ в Винчестере. Пожалуйста, приезжайте! Я в полной растерянности.

Хантер».

– Поедете со мной? – вскинув голову, спросил Холмс.

– Охотно.

– Тогда прочтите расписание.

– Есть поезд в половине десятого, – сказал я, просмотрев справочник. – Прибывает в Винчестер в одиннадцать тридцать.

– То, что надо. С анализом ацетонов, пожалуй, придется повременить: утром мы должны быть в форме.

В одиннадцать утра мы уже были на полпути до старинной столицы Англии. Холмс, едва тронулся поезд, с головой зарылся в газеты, но как только мы въехали в Хэмпшир, отшвырнул их в сторону и принялся обозревать пейзаж. Стоял чудесный весенний день, по бледно-голубому небу медленно плыли с запада на восток кудрявые облачка. Ярко сияло солнце, однако в воздухе ощущалась живительная свежесть. Повсюду, вплоть до холмов вокруг Олдершота, среди молодой листвы проглядывали красные и серые крыши ферм.

– Какая же красота вокруг! – воскликнул я с энтузиазмом горожанина, который только-только вырвался из туманов Бейкер-стрит.

Холмс, однако, с сумрачным видом покачал головой:

– А знаете ли, Ватсон, в чем проклятие человека с образом мыслей, подобным моему? Я все рассматриваю под особым углом – исходя из предмета, которым постоянно занят. Вот вы восхищенно глядите на разбросанные там и сям домики и любуетесь ими. А я гляжу на них, и меня преследует одна-единственная мысль: жилища эти столь разобщены, что в них можно творить черные дела вполне безнаказанно.

– Боже праведный! – воскликнул я. – Да кому взбредет в голову связать эти стародавние семейные очаги с преступлениями?

– Они внушают мне ужас. Я уверен, Ватсон, – а порукой тому мой опыт, – что по части чудовищных злодеяний эта дивная сельская местность превзойдет самые гнусные проулки Лондона.