Я взял бесценный футляр и в некотором замешательстве поднял глаза на своего именитого клиента.

«Вы не уверены в ценности диадемы?» – спросил он.

«Нет-нет, что вы. Я сомневаюсь только…»

«Уместно ли с моей стороны оставлять ее в залог? На этот счет можете не волноваться. Мне такое и в голову бы не пришло, не будь я вполне убежден, что через четыре дня получу диадему обратно. Чистейшая формальность. А само обеспечение вы считаете достаточным?»

«Более чем».

«Вы, мистер Холдер, бесспорно, отдаете себе отчет в том, что наша сделка – доказательство моего глубокого доверия, а основано оно на сведениях о вас, которые до меня дошли. Я полагаюсь на вашу деликатность и надеюсь, что вы воздержитесь от любых пересудов на эту тему. Но самое главное, для сбережения диадемы необходимо принять все возможные меры. Незачем упоминать, какой грандиозный скандал вызовет в обществе даже малейший ущерб, причиненный ей. Он будет едва ли не равнозначен утрате диадемы: ведь в мире нет бериллов, равных этим, и замены им не найти. Впрочем, доверяю вам вполне – и явлюсь за диадемой лично в понедельник утром»."

"Видя, что мой клиент спешит, я без лишних слов вызвал кассира и распорядился выдать пятьдесят банковских билетов по тысяче фунтов каждый. Оставшись наедине с сокровищем, я никак не мог избавиться от опасений, связанных с огромной ответственностью, которая легла на мои плечи. Случись с диадемой какая-то беда, неизбежно разразится чудовищный скандал: ведь это – национальное достояние! Я уже начал сожалеть, что согласился взять на себя такую обузу. Так или иначе, переменить что-либо было поздно. Я запер диадему в свой личный сейф и вновь взялся за работу.

Когда наступил вечер, я подумал, что оставлять такую драгоценность в офисе неосмотрительно. Банковские сейфы взламывают, а что, если такое случится и с моим? В каком положении я тогда окажусь! Поэтому я решил носить футляр с собой, чтобы ни на минуту не расставаться с диадемой. Приняв такое решение, я вызвал кэб и направился домой в Стретем вместе с сокровищем. И вздохнул спокойно только тогда, когда поднялся наверх и запер диадему в бюро у себя в гардеробной.

А теперь два слова о моей прислуге и о моих домочадцах, мистер Холмс. Мне хочется досконально ознакомить вас с ситуацией. Конюх и мальчик-слуга появляются в доме только днем, поэтому говорить о них незачем. Три служанки работают у меня уже не первый год, и в их безупречной честности сомневаться не приходится. Четвертая – Люси Парр, вторая горничная, – состоит в должности только несколько месяцев. Рекомендация у нее была превосходная, ни малейших нареканий она не вызывает. Личико у нее симпатичное, и возле дома то и дело торчат ее кавалеры. Это – единственное, что нам не очень нравится, но мы о ней самого доброго мнения.