– Интересен он прежде всего тем, что как нельзя более ясно показывает, насколько простым бывает объяснение дела, которое на первый взгляд выглядит почти что непостижимым. Нет ничего естественней той цепочки событий, о которых нам поведала эта юная особа, и нет ничего диковиннее – в глазах, к примеру, мистера Лестрейда из Скотленд-Ярда – результата, к которому эти события привели.

– Так вы безошибочно шли по нужному следу?

– С самого начала мне представлялись бесспорными два факта: во-первых, невеста нимало не противилась предстоящей брачной церемонии; во-вторых, еще не вернувшись из церкви домой, она горько пожалела о происшедшем. Очевидно, тем утром нечто вызвало в ней резкую перемену. Но что же? Переговорить с кем-то вне дома она не могла, поскольку жених неотлучно пребывал рядом. А если она кого-то встретила? Если да, то это наверняка был приезжий из Америки: в Лондоне миссис Моултон совсем недавно, и вряд ли кто-то сумел бы заручиться столь огромным влиянием на нее, что она внезапно поменяла планы, едва увидев его. Как видите, методом исключения мы уже пришли к выводу, что миссис Моултон, вероятнее всего, встретила какого-то американца. Но кем мог быть этот американец и откуда такая власть над ней? Либо возлюбленный, либо супруг. Ранние годы девушка провела в суровой среде и в довольно необычных условиях. Мне стало это ясно еще до рассказа лорда Сент-Саймона. Когда же он упомянул о некоем мужчине, занимавшем скамью в церкви, о перемене в настроении невесты, о такой незамысловатой уловке, как оброненный букет со спрятанной в нем запиской, о разговоре с доверенной служанкой, о весьма знаменательных словах «оттяпал чужой надел» (что на языке старателей означает отъем участка у того, кто первым заявил на него права), – вся история стала понятна от начала и до конца. Невеста сбежала с другим претендентом на ее руку – это был либо ее возлюбленный, либо супруг. Второе казалось более вероятным.

– Но каким чудом вам удалось разыскать эту пару?

– В этом, пожалуй, крылась серьезнейшая трудность, однако наш друг Лестрейд, сам того не подозревая, снабдил меня бесценной наводкой. Инициалы, проставленные под запиской, пришлись, конечно, очень и очень кстати, но куда важнее было узнать, что автор записки на этой неделе оплатил счет в одной из лучших гостиниц Лондона.

– А как вы определили, что гостиница относится к лучшим?"

"– По ценам. Шесть шиллингов за номер и восемь пенсов за стакан хереса берут только в самых дорогих заведениях, которых в Лондоне не так уж много. Уже во втором отеле, который я посетил, на Нортамберленд-авеню, в книге учета постояльцев я наткнулся на Фрэнсиса Х. Моултона из Америки, который выехал как раз накануне.