Не останетесь ли позавтракать?

– Нет, мне нужно идти. Теперь, когда я поделилась с вами своими тревогами, мне стало легче на душе. Буду с нетерпением ждать нашей новой встречи.

Опустив на лицо плотную черную вуаль, дама выскользнула из комнаты.

– Что вы обо всем этом думаете, Ватсон? – спросил Холмс, откидываясь на спинку кресла.

– История очень темная и очень зловещая.

– Да, довольно темная и довольно зловещая.

– Но если клиентка не ошибается и в полу, потолке и стенах действительно нет ходов, а через дверь, окно и камин проникнуть тоже невозможно, значит ее сестра и вправду встретила свою загадочную смерть в одиночестве.

– А что тогда означает этот ночной свист и как толковать странные слова умирающей?

– Ума не приложу.

– Если объединить в уме факты: свист по ночам, присутствие цыган, с которыми дружит старый доктор, высокую вероятность того, что он желал предотвратить замужество падчерицы, слова умирающей о ленте и, наконец, металлический лязг, который слышала мисс Хелен Стоунер, – возможно, это встала на место задвижка ставня, – так вот, соединив все факты, мы приблизимся к разгадке.

– И какова, по-вашему, роль цыган?

– Понятия не имею.

– Против любой теории у меня найдется много возражений.

– У меня тоже. Именно поэтому мы сегодня отправляемся в Сток-Моран. Мне надо знать, соглашаюсь я с этими возражениями или могу их оспорить. Но что такое, черт возьми?

Восклицание это вырвалось у моего друга, когда дверь внезапно распахнулась и в дверном проеме воздвигся человек гигантского роста. Костюм выдавал в нем медика и деревенского жителя: черный цилиндр, долгополый сюртук, длинные гетры, в руке болтается охотничий хлыст. Вошедший был так высок, что верхушкой цилиндра задевал притолоку, и так могуч, что плечами едва не перекрывал проход. Крупное лицо со следами дурных страстей, желтое от загара и прорезанное множеством морщин, обращалось то ко мне, то к Холмсу; глубоко посаженные, налитые злобой глазки и горбатый костлявый нос придавали посетителю сходство со свирепой хищной птицей.

– Который из вас Холмс? – спросил вошедший.

– Холмс – это я, сэр, но вы забыли представиться, – спокойно проговорил мой приятель.

– Я доктор Гримсби Ройлотт из Сток-Морана.

– Ах вот как, доктор, – вежливо отозвался Холмс. – Садитесь, прошу вас.

– Не собираюсь. Здесь была моя падчерица. Я ее выследил. Что она вам говорила?

– Весна нынче довольно холодная.

– Что она вам говорила? – взревел старик.

– Но, я слышал, ожидается буйное цветение крокусов, – невозмутимо продолжал мой приятель.

– Ха! Отделаться от меня хотите? – Посетитель шагнул вперед и потряс хлыстом. – Мерзавец, я все про вас знаю! Наслышан уже. Холмс – в каждой бочке затычка.

Мой друг улыбнулся.